Да, должен признаться, я такого не ожидал, но оказалось, что, когда в обществе происходят коренные перемены, по-настоящему затрагивающие его основы, на первый взгляд ничего заметить невозможно. Мне вспоминается одна сцена у нас дома, ничтожная деталь, которую я тем не менее счел весьма знаменательной.
Я читал в саду, когда наш старый раб Деметрий прошел мимо меня, неся в руках ночной горшок с испражнениями моего отца. Я отложил текст в сторону и сказал твердо, но добродушно:
– Деметрий, тебе больше не нужно этим заниматься.
– Как не нужно?
– Не нужно. Ты свободный человек.
– Вот чудно-то…
И пошел дальше с горшком в руках.
Представь себе, Прозерпина, насколько я был поражен тем, что ни самое революционное преобразование в обществе, ни близость Конца Света ничего не изменили. С каждым днем тектоны подходили все ближе к Риму, но на улицах и на форумах жизнь продолжалась, как всегда, а разговоры граждан были так же банальны, как и раньше. Казалось, никому нет дела до гибели рода человеческого, словно речь шла о чем-то далеком, неважном или вообще о плоде чьей-то фантазии. Простой люд, вероятно, думал: «Кто-нибудь что-нибудь сделает». А те, кому следовало «что-нибудь сделать», то есть магистраты и триумвиры, посвящали свои дни более высокому искусству. Хочешь знать какому, Прозерпина? По своему обыкновению, они измышляли, как уничтожить противников, чтобы удержать или получить власть. Цезарь против Помпея, Помпей против Цезаря, а Цицерон против их обоих. В сложившихся обстоятельствах они напоминали мне трех лысых, которые ссорятся из-за расчески.
Это было сущее безумие. Поэтому я страшно обрадовался, когда наконец ко мне обратился человек, готовый сделать нечто полезное: однажды вечером Цезарь вызвал меня, чтобы расспросить поподробнее о тектониках. До него мне уже не раз приходилось об этом говорить, но никто не был так настойчив и не задавал мне таких четких вопросов. Он начал так:
– Как тебе удалось бежать из подземного мира и вернуться на поверхность земли?
– Я этого не делал. Я поступил по-другому, потому что вернуться в наш мир из царства тектонов абсолютно невозможно.
– Тогда как же тебе это удалось?
– Я бежал в другое место – в зону, расположенную ниже той, где обитают тектоники.
Он рассмеялся, потому что такой выход показался ему весьма хитроумным:
– Какая забавная чушь! Значит, ты бежал из подземного мира, вырыв подземный ход.
– Приблизительно так.
– А потом?
– Ты не поверишь, если я расскажу тебе о бесчисленных народах, живущих у нас под ногами. Большинство этих племен враждуют с тектонами, но есть там и их союзники, и подчиненные им народы. Я блуждал очень долго, минуя одну подземную страну за другой, пытаясь найти дорогу в Субуру, и наконец в удивительном месте, удаленном от поверхности земли не менее, чем от владений тектоников, нашел подругу, которая помогла мне вернуться в наш мир, – Прозерпину.
– Богиню подземного царства?
– Нет. Это удивительное создание – не богиня, но и не человек. Она живет в полном одиночестве. Я дал ей это имя потому, что ее собственное невозможно произнести, и потому, что, подобно богине Прозерпине, которая иногда воскрешает мертвых и возвращает их к жизни, она помогла мне вернуться домой. Это очень мудрый дух.
– Выпьем же за нее, раз она вернула нашего подземного Одиссея домой.
Удовлетворив свое любопытство, он перешел к более практическим вопросам:
– Как зовут генерала тектонов, которого я должен победить?
– У них нет постоянного командования, их представление о власти и славе не имеет ничего общего с нашим.
– И кто же тогда отдает приказы?
– Вождем на некоторое время может стать любой. Но если ты спрашиваешь меня, как передвигаются их когорты на поле боя, то они решают тактические вопросы все вместе и делают это так, что человеческий глаз ничего не замечает.
Поскольку Цезарь меня не понимал, что, впрочем, было совершенно естественно, я постарался выразиться яснее:
– В небе нет ничего прекраснее и слаженнее, чем стая черных скворцов, которая рисует в воздухе свои фигуры. Однако никто этим движением не управляет.
– И это, – заключил Цезарь задумчиво, – в военном деле может быть очень полезно.
– Само собой разумеется. Их строй во время битвы кажется одним бойцом: все их солдаты поднимают щиты как один – такая слаженность людям недоступна. Они могут наносить удары одновременно, наступать или отступать как один единый организм. Но на сей раз, – согласился с ним я, – у них действительно есть тектон, который возглавляет поход, по имени Нестедум.
– Расскажи мне о нем.
– Он немного отличается от остальных. Им движет жажда познания, и его индивидуализм превышает норму. Именно поэтому он первым открыл дорогу на поверхность, в наш мир, – вздохнул я. – И из-за этого, из-за своего стремления изменить существующие порядки, он так для нас опасен. Ему удается совершенствовать устарелые правила тектонской республики.
– Продолжай.
