Для меня всегда была невыносимой, дорогая Прозерпина, одна особенность армий: они очень дурно пахнут. Войско представляет собой огромную и грязную массу людей, которая передвигается по дорогам. Вонь, распространяемая легионами, была так сильна, что жители деревень догадывались об их приближении задолго до того, как войска показывались на горизонте. Никто никогда не решался зайти на территорию покинутого лагеря легионеров, потому что даже несколько лет спустя там обитало множество клопов, блох и вшей. Цезарь всегда заботился об устройстве отхожих мест и ям для мусора в своих лагерях, даже если они были временными, но большого успеха не добился – вонь следовала за ним повсюду. Он и сам в этом признавался и обычно говорил так: «Мои солдаты сражаются как львы! Но буду откровенен – иногда я не знаю, что наводит такой ужас на неприятеля – их доблесть или их смрад».
Пока мы двигались на север, Богуд Справедливый смог познакомиться как с Цезарем, так и с Помпеем, и у него не оставалось ни малейших сомнений.
– О боги! Даже слепцу стало бы ясно, что войском должен командовать Цезарь! Марк, может случиться непоправимое! У армии не может быть двух генералов, как на небе не бывает двух солнц.
Он не ошибался. Меня тоже пугало то, что за пару дней до самой важной для людского войска битвы никто не знал, кто командует нашими легионами. Но хуже всего было другое: на время похода мне велели присоединиться к свите наших вождей – Цицерона, Помпея и Цезаря. А мне хотелось быть рядом с Ситир, которая шла вместе с другими ахиями. Наша колонна так растянулась, что мне не удавалось даже увидеть ее. Но таковы были порядки в людском обществе перед Концом Света, дорогая Прозерпина.
Мы разбили лагерь на равнине, которую неминуемо пришлось бы пересечь тектонам, если они направлялись к Риму. Нам оставалось только ждать появления неприятеля. Однако это ожидание не пошло нам на пользу, а совсем наоборот. На второй день Помпей созвал нас на совет в свою палатку, и мы пришли туда все вместе: Цезарь, Богуд и Цицерон. (Меня туда тоже допустили в качестве «знатока кротиков», как они тогда говорили.)
Слово взял Помпей. Услышав его предложение, я чуть не упал в обморок: он хотел, чтобы мы вернулись в Рим! Цезарь вскипел:
– Тогда зачем, о бессмертные боги, ты сюда явился?
– Потому что на этом настаивал ты! – закричал Помпей. – И сейчас нам придется рисковать всем из-за того, что кто-то бросил жребий.
Помпей изложил свою точку зрения, и, должен тебе сказать, как минимум в теории его решение казалось довольно разумным.
Подземные чудища, рассуждал он, сейчас находятся максимально далеко от своего логова, грязной африканской норы. Если мы скроемся за стенами Рима, нам останется только подождать, чтобы их запасы продовольствия истощились. После этого их положение станет отчаянным – они просто умрут от голода. Если иметь в виду, что каждому тектону нужно в три раза больше пищи, чем среднему человеку, очень скоро они не смогут продолжать осаду. В этом случае они либо решат отступить, и мы сможем атаковать и уничтожить ослабевших врагов, либо предпримут самоубийственную попытку взять римские стены, на защиту которых встанут все наши объединенные войска и все горожане, способные держать в руках оружие. Даже совершенно непригодные для армии люди могут кидать камни с городской стены.
Цезарь и Помпей долго кричали друг на друга, пока кому-то из них не пришло в голову поинтересоваться моим мнением. Я, естественно, высказался против возвращения в столицу.
– Во-первых, – начал я, – мы не можем быть уверены, что тектоники не найдут продовольствия во время похода. Люди часто поступают неразумно и, например, остаются в своем доме, даже если там начался пожар. Несмотря на мудрые предупреждения Сената, можем ли мы утверждать наверняка, что жители покинули все города? Это маловероятно, поскольку наши разведчики, которые следят за передвижением тектоников, доносят, что огромная толпа пленников, которую они ведут за собой, за последнее время увеличилась. А во-вторых, если мы поступим, как ты предлагаешь, Помпей, нам придется бросить на произвол судьбы тысячи и тысячи пленных, которые идут в тыловом обозе, а среди них есть и знатные патриции, такие как Гней Юний. Но это еще не все. Во время осады людям тоже нужна провизия, а в нашем городе миллион жителей. Наши запасы истощатся очень быстро. Я знаю тектонов: они скорее согласятся сожрать друг друга, чем снять осаду. Такова порода этих чудовищ – их традиции даже устанавливают, в каком порядке им следует друг друга есть в случае необходимости. Мы поступим подобным же образом? Допустим, чтобы люди ели себе подобных, лишь бы помешать тектоникам их сожрать? Нет. Чтобы избежать людоедства, нам придется выйти за стены и сражаться, но тогда мы уже будем голодными и ослабевшими. И в таком случае все сложится совсем не так, как ты предвидишь сейчас, Помпей. Уж лучше нам сражаться здесь, пока у нас еще есть силы и мужество.
