– Извини меня за задержку, Марк. Мои рабы – просто скопище мошенников, и я потратил на сборы гораздо больше времени, чем предполагал. Это не более чем банда грязных и непокорных существ, – тут он повернул голову в сторону своих рабов, чтобы они хорошо слышали его слова, – но, если я могу чем-нибудь тебе помочь, можешь на меня рассчитывать. – Он приложил губы к моему уху и доверительно прошептал: – Я не мог поверить тому, что ты описывал в письме, поэтому взял на себя смелость открыть корзину, которую ты послал отцу, и увидел отрубленную голову и отрезанную руку или, вернее, лапу с когтями. Скажи мне, Марк, нас правда хотят захватить варвары, которые добрались до нас, миновав подземный мир, точно переплыв Рейн?
Я покачал головой:
– Это не варвары, Квинт. Все гораздо хуже.
– В чем же дело?
– Нам грозит не варварство, – продолжил я, – а гибель.
И дабы он сам мог в этом убедиться, я приказал, чтобы его отвели на вершину холма, откуда Квинт мог видеть Логовище Мантикоры и тектонов, которые пожирали двух своих пленников.
…Он появился, пока мы обменивались прощаниями и приветствиями, – вдали, у северной оконечности равнины показался всадник.
Сначала только облачко пыли от копыт, потом, когда лошади оставалось проскакать каких-нибудь пятьсот шагов, она рухнула на землю. Всадник бросил мертвое животное и направился к нам; он бежал по прямой с такой скоростью, будто за ним гналась сотня невидимых лемуров. Одежда его давно превратилась в грязные лохмотья, лицо было покрыто ссадинами, а тело – синяками. Этот человек возвращался из смертельно опасного путешествия. И это был Куал. Не кто иной, как Куал.
Он подошел к нашей акации и упал к моим ногам, как путник, ищущий защиты в священном храме. Куал обхватил мои щиколотки и стал целовать мне ноги, рыдая от счастья. Представить себе все его приключения было трудно, но в то же время понять его чувства не составляло труда: он выполнил свою задачу.
Юноша протянул мне маленький свиток пергамента. Я взял его в руки и отошел немного в сторону, чтобы прочитать.
– Это действительно письмо моего отца, – объявил я дрогнувшим от волнения голосом.
Все собрались под Большой акацией и окружили меня: Сервус, Ситир, Куал, три выживших носильщика… Даже Бальтазар и горстка уцелевших охотников тоже подошли. Письмо настолько всех заинтересовало, что они отложили свой уход. К нам немедленно присоединилась сотня рабов Эргастера: мужчины и женщины, старики и молодежь, а потом и сам Квинт, который успел понаблюдать за Логовищем Мантикоры и был возбужден и возмущен увиденной сценой людоедства. Да, все человеческие существа, оказавшиеся в тот момент на этой пустоши, сгрудились вокруг свитка.
Мы очень долго ждали это послание с советами и указаниями самого мудрого человека Республики (а может, и всего мира), и я решил, что все имели право узнать его содержание, поэтому начал читать вслух. От обращения «дорогой сын» у меня чуть не брызнули из глаз слезы, но нет, нельзя, чтобы они видели, как я плачу. Патриции не плачут. Я замолчал и передал письмо Сервусу, чтобы он продолжил чтение вслух. Он подчинился.
