– Хочешь, я сражусь с ним, – предложила мне свою помощь Ситир.
– Он хочет бороться со мной, – ответил я ей со вздохом. – Я отрубил ему руку, я предложил пунийцам его изнасиловать. Он ненавидит меня и думает, что победить в таком бою ему будет нетрудно, потому что считает меня трусом. И он прав, – признался я к своему стыду. – Он видел, как я рыдал в пустыне, помнишь?
Я сделал шаг вперед и закричал Нестедуму:
– Всем известно, почему ты такой сердитый! Потому что у тебя нет елды и ты не можешь рукоблудствовать!
(В Субуре, Прозерпина, рукоблудием называли мастурбацию, но всем понятно, что имеется в виду. Эту истину подтверждает то, что пунийцы за моей спиной корчились от смеха.) Палузи тоже оживился, встал рядом со мной и бесстыдно обнажил свое мужское достоинство перед тектонами.
– А ну, иди сюда! – закричал он. – Тебе небось понравилось? Хочешь повторить?!
Все хохотали. Увидев, что я не принял его вызов, Нестедум пошел обратно, но не мог праздновать полную победу: возможно, ему удалось доказать свою смелость и мою трусость, но волны смеха с нашей стороны его, казалось, смущали. В ту ночь до самого рассвета тектоники ритмично скандировали: «Марк, Марк, Марк», удваивая и утраивая звук «р». Тридцать отвратительных пастей, а то и больше тридцати, возносили к иссиня-черному небу свое подобие песни «Маркмаркмаркмарк!». Ночь выдалась очень холодная, а тектоники не смолкали ни на минуту. Я как следует укутался в одеяло, сел рядом с Ситир и спросил ее, могущественную воительницу-ахию, как мне поступить, чтобы победить свой страх. Непостижимая Ситир пожала плечами, словно я ей пожаловался на назойливых комаров.
– Заткни уши глиной, – посоветовала она.
Я не мог ни на минуту выкинуть из головы Логовище Мантикоры и туннель, соединяющий наши миры. Тебе может показаться странным, Прозерпина, но эта пустота, эта черная дыра вызывала у меня отвращение, и я боялся ее даже больше, чем тектонов, даже больше, чем Нестедума. У каждого из нас есть свой кошмарный сон, и в моем сновидении я падал в пропасть, откуда вернуться было невозможно. Тектоны, конечно, были чудовищами, но вполне реальными существами, до которых можно было дотронуться, с которыми мы могли сразиться, а значит, победить. Но дыра – это то, чего нет, это пустота. А как можно сражаться с пустотой?
Мы слышали, как тектоники работали в своей норе. Как ты помнишь, Прозерпина, они окружили Логовище Мантикоры грубо сложенной каменной стеной, поэтому мы не видели, что они там делают, а только слышали постоянный шум, чувствовали вонь и наблюдали, как над их крепостью поднимаются странные облачка пара. На самом деле мне не давали покоя вопросы, связанные с этой пустотой. Что они там делали и зачем? Что скрывалось в самой глубине их норы?
На следующее утро один из охотников сообщил нам, что отряд, состоявший только из шести тектоников, направляется к небольшой расселине. Нам это место было знакомо: узкий проход между скалами представлял собой чрезвычайно удобную позицию для нападения. Мы заранее решили устроить врагам засаду, если они окажутся там, и теперь действовали в соответствии с этим планом.
Наш отряд спрятался за валунами на высоком склоне, и когда тектоники очутились на дне оврага, мы пустили в ход все свое оружие: луки со стрелами, пращи, копья и камни, которые катились вниз со страшным грохотом.
К несчастью, тектоников наше нападение не застало врасплох: они проявили чудеса дисциплины, выстроившись идеально быстро. Трое остались стоять во весь рост, а трое опустились на колени, образовав некое подобие «черепахи» наших легионеров. Однако их построение оказалось более четким и прочным, а между щитами не было щелей, потому что эти живые существа, почувствовав близость своих соплеменников, вытягивали боковые лапки и сплетали их, образуя крепкую стену. Хозяева щитов только высовывали за ее пределы лезвия своих мечей и зазубренные наконечники стрел, и ни один снаряд, камень или стрела, не мог не только ранить их, но даже просто поцарапать. От досады я приказал удвоить наши усилия: если мы не могли их убить, то по крайней мере обратим их в бегство или вынудим разрушить построение. А потом Ситир набросится на них, и тектоникам придется несладко. Но все вышло совсем не так, как мы рассчитывали.
Тектоны держались на своих местах; они укрывались щитами, их головы защищали шлемы, похожие на застывших осьминогов, а тела – кольчуги из панцирей-насекомых. Камни отскакивали от щитов, и единственным результатом наших атак был клекот гусыни Аида[52]. Мы не смогли добиться, чтобы их лапки разъединились.
