Затем была коронация и кровавая трагедия на Ходынском поле. Погибло множество людей, но вместо того, чтобы объявить траур по погибшим и отменить визит на бал к французскому послу, Александра Федоровна настояла на их с мужем присутствии, объясняя это тем, что для праздника француз заказал живые розы, и будет нехорошо, если бал не состоится и цветы завянут. Все тут же отметили, что государыне гораздо важнее живые цветы, чем мертвые подданные.
«Кровавое воскресенье» только укрепило всех в мысли, что немка приносит России одни лишь несчастья. А мракобесные увлечения Александры Федоровны «святыми людьми» — блаженными, юродивыми и чародеями, не переводящимися во дворце, окончательно разрушили сакральный ореол вокруг венценосной семьи, сделав членов императорской фамилии предметом издевательств и насмешек. Рачительная хозяйка, достойная жена и заботливая мать, владычица Земли Русской была набожна до суеверий и после принятия православия видела во вновь обретенной вере лишь внешнюю лубочную атрибутику, не пытаясь понять ее глубокий философский смысл. Особенно раздражал обывателей так называемый «старец» Распутин — Святой Черт, как именовали Григория Ефимовича злые газетчики. Его влияние на императрицу усиливалось тем, что только один отец Григорий был способен облегчать страдания наследника, получившего от матери наследственную гемофилию, страшную болезнь, передающуюся в ее роду по женской линии.
Влас никак не мог взять в толк, отчего императрица так жаждала родить наследника, если была осведомлена о родовом недуге. В осведомленности государыни невозможно было усомниться, ибо брат Алисы Фридрих умер от гемофилии. И именно по этой причине, из-за имеющейся в роду Гессен-Дармштадтских, болезни расстроился брак будущего императора Вильгельма Второго и красавицы Эллы Дармштадтской — старшей сестры Алисы. Немецкий принц, хоть и любил старшую внучку королевы Виктории, руководствовался соображением, что будущее Германской империи не должно пострадать из-за болезни наследника.
