Молитвослов императрицы полностью

Император Николай, видя, что скорой победы не получается, неожиданно для всех принял на себя командование армией и отбыл в ставку. Влас не переставал удивляться — как может человек, ничего не смыслящий в военном деле, руководить сражениями? Страной же управлять осталась Александра Федоровна, а советчиками при ней выступали Распутин и Вырубова. Процесс управления выглядел так — императрица в письмах описывала мужу государственные дела, настоятельно рекомендуя сместить того или иного министра, упирая на то, что Бог поставил Николая на царство и не допустит неправильных решений.

Влас испытывал к государыне двоякие чувства. С одной стороны, он не мог не видеть, что эта узколобая, склонная к ипохондрии и бесконечным истерикам женщина толкает Россию в пропасть, и, как патриот своей страны, не мог не разделять общего мнения, что без Александры Федоровны России будет только лучше. Но в то же время знал, как любит Настенька мать, и, как влюбленный, готов был жизнь положить на то, чтобы из глаз его возлюбленной не выкатилось ни единой слезинки.

— Перестаньте реветь! — прикрикнул Влас на швею. — Дошейте наконец карман и напишите мне рекомендацию к Тадеушу фон Ченскому.

Больных полагается навещать с гостинцами, поэтому сначала я заехала в магазин. Когда мы жили с Волчанским, я покупала продукты в «Монетке». Брала не самое дешевое, но так, чтобы было бюджетно. Женька в еде неприхотлив и праздничным блюдом считает отварную картошечку с укропом и лучком, к ней селедочку и свеклу под майонезом. Детям, конечно, перепадали овощи-фрукты, но большей частью это были парниковые огурцы, целлулоидные помидоры и кислые польские яблоки. Теперь я делаю покупки исключительно в «Азбуке вкуса» — Эмманул приучил меня покупать только самое лучшее.

В магазине я первым делом отправилась к стеллажу с соками и минералкой. Поставила в тележку литровую бутылку апельсинового сока и двухлитровую — гранатового. В Интернете недавно видела, что гранат способствует кроветворению. Волчанскому не повредит. Взяла упаковку минералки. Пусть пьет, в больнице наверняка пить нечего. Затем отправилась к овощам и фруктам, набрала пластиковых коробочек с клубникой, смородиной, малиной, ежевикой. Отдельно взяла полкило рамбутанов, штуки три питахайи, крупную папайю и сетку с маракуйей. В молочном отделе набрала разнообразных йогуртов и перешла в колбасный. Нарезки в тележку кидала не глядя — в больнице сгодится все. Закончила в хозяйственном — щетка, расческа, зубная паста, туалетная бумага и так, по мелочи — бумажные платочки, освежитель воздуха, зубочистки и пара глянцевых журналов, чтобы не скучал.

В приемном покое меня предупредили, что в ровно в девять часов вечера посетители должны покинуть палаты, и дали тележку, ибо донести гостинцы я бы не смогла. Погрузившись в лифт, я двинулась на четвертый этаж.

Женя лежал в коридоре, в самом дальнем его конце, и если сравнивать с местами у санузла, можно даже сказать, пребывал в относительном комфорте. Прямо в джинсах расположившись поверх одеяла, Волчанский сосредоточенно черкал в блокноте карандашом. Громыхая тележкой по неровному линолеуму, я подошла и села рядом на краешек кровати. Он оторвался от записей, мельком взглянул на сумки и сделал страдальческое лицо.

— Это еще зачем? — вместо приветствия осведомился он. — Заберешь домой, мне это не нужно. — И тут же спросил: — Мира, припомни, чья была идея пригласить американцев для участия в выставке?

— Идея принадлежала американцам. А почему ты спрашиваешь?

— Кто конкретно с вами связался?

— Майкл Смит.

— Конечно же, Майкл Смит! — криво усмехнулся бывший муж. — По-другому и быть не могло.

Я не выдержала и повысила голос:

— Ты можешь говорить нормально или так и будешь изъясняться загадками?