— Этот парень, Майкл, он не тот, за кого себя выдает, — тихо пояснил муж. — Может показаться странным, но я видел его фотографию в журнале «Знание — жизнь» за шестьдесят четвертый год. Парень совсем не изменился!
Женька в своем репертуаре. Фантазер и выдумщик.
— Бывают люди, — осторожно сказала я, — поразительно похожие друг на друга.
Но Волчанского было не переубедить. Возбужденный, раскрасневшийся, он с напором произнес:
— Это он, я уверен. Выглядит абсурдно, но факт остается фактом. В «Знании — жизни» американец фигурирует как журналист В. Воскобойников, автор статей на актуальные научные темы, такие как червячные переходы и временные парадоксы.
— Ты ничего не путаешь? — Я сопротивлялась скорее по привычке, чем по необходимости.
— Дослушай до конца, — продолжал горячиться Волчанский. — В архивах Царского Села сохранились снимки, один из которых привлек мое внимание. На нем запечатлены некто В. Воскобойников и М. Ригель. Фамилия Воскобойников въелась в мою память еще с тех пор, как ты лежала в больнице. Илья Ашотович все время рассказывал про некоего журналиста Воскобойникова, похитившего бумаги его отца.
— Да-да, я помню. Имя Воскобойникова мне тоже от Ильи Ашотовича хорошо знакомо.
— Вот видишь! В общем, я поднял архивы журнала за шестьдесят четвертый год и нашел фото журналиста Воскобойникова. Это твой Майкл. Майкл Смит. Заинтригованный, я позвонил в редакцию.
— И что же, журнал еще существует?
— Представь себе! Короче, я связался с главным редактором, Родионом Сухановым. Милейший старик, все подробно рассказал про Воскобойникова. Этот Воскобойников и в самом деле работал у них в журнале и в шестьдесят четвертом году не вернулся из командировки в Финляндию. А через некоторое время к ним в редакцию пришел некто Ашот Шавлович Амбарцумян, представился физиком, выступавшим на конференции в Хельсинки со своим открытием. Говорил, что его ограбил присутствовавший на конференции Воскобойников. Суханов полагает, что физик пребывал в маразме, потому что старик уверял, что якобы открыл способ путешествия во времени.
— Точно! — Я испытала невероятное облегчение оттого, что больше не буду мучиться, вспоминая фамилию милого старичка из лечебницы. — Амбарцумян его фамилия!
— Суть открытия физика Амбарцумяна пересказывать не буду, — не слушал меня бывший муж. — Ты не хуже меня осведомлена о нем. Полагаю, Илья Ашотович донес до тебя все нюансы отцовской теории самым подробным образом.
— Конечно, донес. Илья Ашотович — милейший старичок.
— Разговорчивый очень.
— Разве вы встречались?
— Встречались. Когда я приезжал к тебе, а ты отказывалась меня видеть и меня не пускали в отделение, я искал знакомства со всеми, с кем ты была близка, так и познакомился с Ильей Ашотовичем.
— И он увлек тебя перспективой оказаться в обожаемом тобой двадцатом веке? Желательно в самом его начале. Еще до переворота, чтобы поближе познакомиться с окружением царской семьи.
— Ты зря иронизируешь. Илья Ашотович говорит вполне реальные вещи, которые давно известны кому следует, а в больницу его упекли, чтобы не баламутил народ. Думаю, что в этой области не только ведутся разработки, но и получены определенные результаты, так что компетентные органы тоже изо всех сил ищут журналиста Воскобойникова как чересчур осведомленного. Только они допускают ошибку, просеивая через мелкое сито тех, кому в шестьдесят четвертом году было около двадцати пяти, а сейчас, следовательно, под восемьдесят. Помнишь, чем, по словам Ильи Аштовича, его отец объяснял свое полное доверие к журналисту?
Под настойчивым взглядом Евгения я смутилась и выдавила из себя:
— Честно говоря, не помню.
— Физик говорил, что, увидев Воскобойникова, поразился его сходству с другим Воскобойниковым, милейшим молодым человеком, которого некогда знал по Царскому Селу. Ученый решил, что журналист — сын того Воскобойникова, оттого и доверился. Я поднял документы и выяснил, что Варфоломей Воскобойников служил урядником в Царскосельской полицейской части, был на хорошем счету и даже в шестнадцатом году удостоился высочайшей награды за предотвращение покушения на Николая Второго. В Царскосельской газете за тот же год урядником опубликовано несколько хвалебных од в адрес Его Императорского Величества, и эти статьи не оставляют сомнения в том, что Варфоломей Воскобойников — воинствующий монархист. Но вернемся к тому, с чего начали — к фотографии двух приятелей из Царскосельского архива. В. Воскобойникова и М. Ригеля. Стоит заметить, что Воскобойников встречается нам в качестве потерпевшего в рапорте об избиении неизвестными и доставке его в лечебницу доктора Бадмаева на Поклонной горе. Следишь за моей мыслью?
— Встречается. И что?
— Слушай, не отвлекайся. Дальше я полез в записи доктора Бадмаева. И таки нашел упоминание о Воскобойникове, но — в каком контексте!
— Да хватит интриговать, говори уже!
И Женя заговорил так быстро, что я едва успевала следить за его мыслью:
