Гадалка лишь покачала головой. Она слегка наклонила голову, и принялась рассматривать царевну с головы до пят, ухмыляясь и бормоча себе что-то под нос. Ольга нахмурилась, когда старуха хрипло рассмеялась.
— Не поверила ты мне этим вечером. Не поверишь и сейчас.
— Но я хочу знать… — начала было Ольга, но гадалка мигом шикнула на неё, принудив к молчанию.
— Цыц! — костлявые пальцы схватили царевну за челюсть и притянули к лицу старицы. — Не положено тебе сегодня знать ответ на этот вопрос.
— И когда же положено? — процедила девушка, вырвавшись за цепкой хватки гадалки.
— Скоро… очень скоро.
И, не сказав больше ни слова, старуха вышла из светлицы, оставив Ольгу в замешательстве.
***
На следующий день, сразу после полудня, несколько карет остановились на берегу речки Серой. День был погожий, тёплый - солнце озаряло окрестности Александровской слободы ясными лучами, что ласкали луга и побережье реки. Тихий ветер шевелил травы, листья на деревьях и камыши в заводях; жабы преспокойно квакали в зарослях, прячась там от аистов. Словом, не днина, а сказка.
Выпрыгнув из кареты, Ольга радостно сбросила платок, и улыбнулась яркому свету. После этой ночи особенно хотелось оказаться на свежем воздухе, среди ароматных трав и цветов, где уж точно не будет холодно и не будет всяких старух, что пророчат лишь смерть да лишения, и сеют ужас в сердца юных девушек.
— Ах, матушка! Знали бы вы, как радостно мне из терема выбираться!
— Верю, Олюшка, — мать погладила волосы дочери, и поцеловала ту в подставленную щеку. Затем царица обернулась к сопровождавшим их боярыням и их дочерям. — Чудный сегодня день, Матрёна!
— Воистину, государыня-матушка, — Матрёна Скуратова слегка поклонилась царице, подозвав к себе дочерей - Анну, Марью и Екатерину. Шедшая рядом Феодосия Вяземская переглянулась с дочерью Настасьей, и подошла ближе к царице.
— Жаль только, что Евдокия Александровна с нами не поехала.
Мария Темрюковна только коротко кивнула и поджала губы, наблюдая за приближающимся к ней Ульяной Романовой, Евдокией Сабуровой и Марфой Собакиной. Вместе с ними шла неловко улыбающаяся Ирина Годунова, которая, видимо, не совсем понимала, что делает в обществе царицы, боярских жён и дочерей. Завидев Годунову, царица легко улыбнулась и подозвала девочку к себе. Ирина низко поклонилась Марии, быстро глянув на Ольгу.
— Оля, присмотри за своей маленькой подружкой, — кивнула дочери царица, а затем направилась к разбитым у реки шатрам. Остальные двинулись за Марией.
Ольга любила те редкие погожие дни, когда батюшка, находясь в добром расположении духа, отпускал жену и дочь из слободы, дабы те развеялись. Это могли быть и конные прогулки, и посиделки в рощах или на берегу реки. И тогда Ольге разрешалось делать то, что батюшка не позволил бы: например, мать разрешала купаться в реке ещё весной и после Ильиного дня, когда простой люд остерегался купаний. Мария Темрюковна же была другого мнения на этот счёт. “Истина в вине, здоровье - в воде”, — часто повторяла латинскую пословицу царица.
Пока царица с Матрёной и Феодосией устраивались в креслах, все девушки, недолго думая, выскочили из сарафанов и, поймав короткий одобрительный кивок государыни, спустились к воде в одних только сорочках. Первой в воде оказались Ольга и Марья.
— Ха-ха! — Марья опустилась в воду по шею. — Славно-то как!
— Девчата, заходите! — позвала остальных царевна, смеясь и кружась на месте. — Не вода - молоко!
Несколько мгновений спустя пляж у речной заводи наполнился громким девичьим смехом, брызгами воды и весёлым визжанием. Чего только девушки не делали! И в салки играли в воде и на песке, и песни пели. Это было самое настоящее счастье, которое Ольга приобретала только вдали от постоянного надзора и приказов. Это было то, что она любила больше всего на белом свете.
Когда девушки уже вдоволь накупались, а их рубашки высохли, они вернулись шатрам. Царица с Матрёной и Феодосией всё так же была там, лениво разговаривая с боярынями о чём-то своём. Завидев идущих от речки девушек, царица слегка махнула рукой в сторону луга и рощи, мол, идите. Расценив это как знак, что пора начинать заниматься венками, девушки спокойно разбрелись по округе - не слишком далеко, но и так, чтобы их не слышали. Все разбились на небольшие группки: Екатерина и Анна ушли вдвоём, Ирина пошла с Марфой, а Евдокия - с Ульяной. Ольга же последовала к лесной опушке вместе с Марьей и Настасьей.
Первое время шли молча, разморенные на солнце, и собирали цветы для венков. Вскоре их букеты наполнились барвинками, листьями папоротников, колосьями, ромашками и душистыми травами, росшими на опушке. Когда дело дошло до небольшого открытия - ежевики, - Настасья не выдержала.
— Нам не следовало звать гадалку вчера, — фыркнула она, со злостью оторвав веточку от куста. Тот сильно дёрнулся, и на землю посыпались первые поспевшие ягодки. Ольга пожала плечами.
— Это вы её привели, — возразила царевна, хмурясь. — А напугала она всех.
— Давайте просто об этом забудем, — предложила Марья, на что Вяземская только возмущённо всплеснула руками.
