Четыре года назад Фёдор вместе с отцом отправился на юг по опричным делам, перед отъездом успев побывать на царском смотре коней. И в тот же день - он помнил ясно, - с ним на коне ехала царевна Ольга, старшая дочь царя. Тогда ей было одиннадцать лет от роду, и была она совершенно не такой - худая, невысокая, с большими глазами, придававшими ей удивлённый вид. Царевна, хоть и носила летник, уже тогда шастала в штанишках под платьем. Точно мальчик в юбке она была, и любила мальчишеские забавы: то на коне катается, то лук со стрелами ворует и сама стреляет.
Но теперь она была иной. Конечно же, царевна оставалась всё такой же резвой и свободолюбивой, всё так же любила коней да псарни. Но теперь что-то в ней переменилось, думал Фёдор, глядя на стройный стан Ольги, тонкие пальцы, сжавшие узду, да тонкую шею. Да, за четыре года царевна переменилась, выросла и расцвела - алые губы, лёгкий румянец на щеках, и бесики в глазах. И, что одновременно пугало и очаровывало Басманова - это незнакомый, но такой близкий дух, что источала Ольга.
— Чего застыл, Фёдор Алексеевич? — Басманов тут же обратил внимание на голос царевны - низкий, красивый, отдающий музыкой Кабарды. — Видать, не узнал меня?
— Как можно, Ольга Ивановна, — усмехнулся опричник, сев на свою кобылку. — Сложно тебя забыть, государыня.
— Ах, бес с тобой! Говорила же - паннной Ольгой зови меня! — засмеялась царевна, слегка натянув поводья. Басманов приблизил коня к ней, и лукаво взглянул на неё.
— Не могу, царевна. А то кабы батюшка твой мне голову не снёс.
— Моего батюшки здесь нет, Фёдор Алексеевич, — так же лукаво ответила царевна, и усмехнулась. Слегка ударив своего жеребца по бокам пятками, Ольга повела его по полю шагом. — Поехали, Фёдор Алексеевич. Расскажешь мне, что да как на юге.
Качнув головой, Басманов вскоре поравнялся с ней.
— Странно там, — Ольга вопросительно взглянула на Фёдора. — Вроде бы и басурмане рядом, да только от нашинских людей бед больше, чем может быть.
— Как же так? Я думала, от турок и татар больше вреда, — нахмурилась царевна.
— Не так уж всё, Ольга Ивановна, — слегка склонил голову Басманов. — Султан турецкий на престоле сменился, а мать его из наших земель - да вот хлопочет о мире с царём.
— Уж не о султанше Тюдемах ты толкуешь? О Катерине Вишневецкой? — удивилась Ольга, и Фёдор снова кивнул. Царевна же мечтательно посмотрела вперёд. — Моя матушка ведёт с ней переписку. Она самая прекрасная женщина в мире.
— Ой ли? — весело хмыкнул Басманов, а царевна мягко улыбнулась.
— Говорят, у неё косы как свет господень, лицо точно луна, а голос - ангельское пение, — Ольга вздохнула. — Хотела бы и я быть такой же красивой, как она…
— А сама-то ты не красивая, что ли, царевна? — фыркнул Фёдор, и царена в ответ повела узким плечом. Затем повернула лицо и хитро глянула.
— А ты как думаешь, Фёдор Алексеевич?
Басманов посмотрел на Ольгу, и замер в седле. Они ехали по полевой дороге, и на западе, за спиной царевны, солнце садилось к закату. Она заслоняла собой солнце, но могла легко его заменить - таким ясным и тёплым Фёдору показалось её лицо. Лучи заходящего светила лежали вокруг головы Ольги подобно венцу, и Басманов подавил сильное желание перекреститься - неужто ангел в лице царевны ему явился?
Опричник сглотнул, и отвёл глаза. Не мог он сейчас ничего сказать.
Некоторое время они ехали молча - царевна то и дело бросала недовольный взгляд на Басманова. А тому хоть и хотелось хоть как-нибудь похвалить красоту юной Ольги, да только язык не поворачивался. Как можно чудо такое просто… хвалить? Слова были слишком просты для этого дела.
Вскоре двоица въехала в небольшую берёзовую рощу, через которую бежал узкий ручей. Ольга натянула поводья, останавливая коня.
— Стоять, Буцефал… — царевна спешилась, погладив вороного жеребца по морде. Затем перевела взгляд на Басманова. — А ты, Фёдор Алексеевич, погоди немного. Умыться хочу.
Опричник кивнул, и сам спешился. Проверив саблю на поясе, Фёдор огляделся и, убедившись, что вокруг тихо и нет никого, посмотрел на царевну. Девушка закатала рукава кафтана и, склонившись над ручьём, опустила руки в воду. Немного вздрогнула - прохладен ведь был ручей, - а затем зачерпнула воды в руки и плеснула на лицо. Провела она руками по лбу, и по щекам, смывая сажу. Редкие капельки стекали по её губам и скулам, словно хрустальные слёзы.
А Фёдор только и мог смотреть на неё, не переставая удивляться. Что-то внутри него зашевелилось что-то громадное, глухо заурчало и осело на дне живота. Кровь горячей волной хлынула в голову, и перед глазами опричника маячила только царевна.
— Что с тобой, Фёдор Алексеевич?
Голос Ольги вывел Басманова из внезапно подступившего безумия. Отведя глаза в сторону, он вздохнул. Хотел на Ольгу смотреть, вот только не мог - не положено на царевну глядеть в упор.
— Думаю, твои косы - змеи, глаза - два солнца зимних, а лик - божья благодать.
— Лучше и не скажешь… — шепнула в ответ царевна.
