Ольга обернулась к помосту. Царица Мария вскочила со своего места, и прижала одну руку к груди, испуганно глядя то на дочь, то на коня. Нахмурившись, Ольга стала медленно приближаться к Буцефалу. Конь всё никак не успокаивался, но помощники всё же смогли развернуть его мордой к царевне. Та махнула рукой, мол, отпустите его, и помощники вняли её немому приказу, ретировавшись с арены. Плавно, Ольга подошла поближе к лошади. Буцефал снова отвернулся от своей тени, дёрнув головой.
— Тебе не нравится твоя тень, — произнесла девочка, подойдя ещё ближе. Конь наконец стал прямо перед ней, и Ольга глубоко вдохнула, чуть приподняв свою руку, тень от которой упала на землю. — Тебе кажется, что она пытается тебя захватить… Но видишь? Это мы. А тени - лишь шутка солнца…
Девочка мягко погладила коня по шее, чувствуя, как двигаются мускулы под лошадиной кожей. Но Буцефал снова завидел тень, и заржал, отворачиваясь. Узда его щёлкнула, а Ольга снова подошла к животному, положив руку на уздечку.
— Мы его перехитрим… — шепнула царевна, погладив конскую гриву. И она поняла, что конь успокоился, дыша полной грудью. Сбросив с себя плащ, Ольга быстро вскочила на лошадь.
И Буцефал, почувствовав вес чужого тела, снова встал на дыбы. Но Ольга лишь крепко держалась за шею коня, стараясь не бить его и не дёргать за узду. И хотя внутри всё замирало, девочка не отпускала лошадь, крепко держась.
И вскоре конь опять угомонился, привыкнув к ребёнку на спине, и лишь гарцевал на месте, словно бы рвался куда-то. А Ольга почувствовала, что этот момент пришёл - когда нету смысла сдерживать норов коня, ведь бедою он уже не грозит. Поэтому, слегка ударив коня по бокам, позволила ему побежать вперёд, дав волю. Вокруг стояла тишина - отец и его свита с замиранием сердца наблюдали за царевной.
— Скачи, Буцефал! Затопчи свою тень!
Для Ольги в этот момент ничего не существовало - лишь она, Буцефал, чисто поле и ветер, свистящий в ушах на скаку. И они вдвоём понеслись через травы, через цветы и мелкие кусты. Свобода наполняла всё вокруг, и царевна громко рассмеялась, остановив коня. И вдруг сверху послышался птичий крик - над царевной пролетел огромный орёл, кружась высоко над её головой. Девочка повернула коня, и они отправились обратно, к ликующим воеводам и боярам.
— Ха-ха! Иван, Михаил! Клянусь, моя Ольга вас посрамила! — радостно рассмеялся царь, когда Ирина вернулась на арену у помоста.
Спрыгнув с коня, царевна посмотрела на мать. Царица Мария вся светилась от гордости, прижав руки к губам и широко улыбаясь. Девочка помахала матери, как вдруг чьи-то руки крепко взяли её за плечи. Перед Ольгой стоял её отец. Глаза царя Ивана были полны слезами гордости и счастья, когда тот крепко обнимал дочь, подхватив её на руки.
— Говорю тебе - никогда ещё Русь не видала такой храбрости! — воскликнул царь, закружив дочь на руках. Девочка громко засмеялась, глядя на ликующую свиту. А отец, опустив дочь вниз, снова обратился к ней. — Не будет у меня сына лучше, чем ты, дочь моя.
Ольга улыбнулась отцу, и посмотрела наверх. Орёл всё кружил над её головой.
========== Глава первая. Купальская ночь ==========
Александровская слобода, июль 1570 года
Конь под седлом нетерпеливо дёрнулся, и Фёдор натянул поводья, успокаивая коня. Басманов сделал глубокий вдох, вдыхая чистый лесной воздух. Погода сегодня была чудесной: солнце время от времени пряталось за мелкими тучками, дул тихий ветер, едва видимо колыхающий траву в поле у леска рядом. Наверное, сегодня в этом месте могла бы стоять целебная тишина, успокаивающая шелестом листьев на деревьях и скрипом сосен. Но увы, это было совершенно наоборот.
По случаю тридцатых именин царицы Марии царь Иван Васильевич решил отправиться на соколиную охоту, дабы порадовать свободолюбивую жену. Царскую чету сопровождали их самые приближённые люди, и все они уже с готовностью устроились в сёдлах своих коней. Афанасий Иванович о чём-то переговаривался с Малютой Скуратовым и отцом Фёдора. Чуть поодаль с чего-то посмеивались юные ставленники и, можно сказать, ученики Малюты: Васька Шуйский, Фёдор Романов, Борис Годунов и Максим, сын Скуратова, а возле них – царевичи Иван и Фёдор. И ещё дальше, у самой опушки рощи, черкесский воевода и шурин царя, Михаил Темрюкович, разговаривал с каким-то мальчишкой-сокольничим.
Немного погодя, Басманов задержал взгляд на мальчике. На вид ему лет пятнадцать, но в то же время он был низковат для своего возраста. У мальчика было длинное бледноватое лицо с печальным выражением и нос с горбинкой. И даже сажа, размазанная по лицу то там, то сям, и шапочка, съехавшая на лоб, не могли скрыть пронзительных глаз, которые внимательно оглядывали всех участников охоты. Мальчик странно сутулился, что одновременно смешило и настораживало Фёдора.
— Федя! Чего застыл? — оклик царя подействовал на Басманова, как удар хлыста. Юноша тут же выпрямился, пока отец покачал головой.
— Задумался, государь.
— Эх, молодёжь… — царь переглянулся с улыбающейся царицей, а затем обратился к шурину. — Ну, Миша, показывай своих хвалёных соколов.
