«Возвращаясь в фашизм» скажу, что для младороссов можно было с соответствующими поправками иметь свой «символ веры». Но прилагательное «фашистский» уже было неприемлемо: установки гитлеровской Германии «испортили чистую идею». Кирилл Елита-Вильчковский, отвечавший за политическую подготовку младороссов, в своей лекции, опубликованной в 1935 г. писал: «… национал-социализм в теперешней его форме идейно противоречит фашизму: универсальную идею фашизма он подменяет идеей расовой, разделяющей человечество. Он возвел физический признак крови в высшую ценность, расовые свойства – в мерило этики, морали, даже религиозной жизни. Христианскому идеализму и всем исканиям социальной справедливости фашизма и коммунизма он противопоставляет расовый эгоизм. Итальянские фашисты не даром называют его „сатанинским фашизмом“, „фашизмом наизнанку“… Как бы то ни было, фашизм в его нынешнем виде далек от того, который мы в свое время так горячо приветствовали. Нынешний фашизм не только не противопоставляет себя германскому национал-социализму, но, наоборот, подчеркивает свою идейную с ним родственность. С фашизмом отождествляют национал-социализм уже не противники фашизма… а наоборот его сторонники. От национал-социализма фашизм перенял его расовую доктрину, и даже культ голубоглазых блондинок». «Эта доктрина, научно совершенно беспомощная, не только снижает самый уровень фашистского мышления, но и лишает фашистскую идею ее духовности и ее универсальности… Национально-расовый эгоизм, возведенный в принцип, оказывается в резком противоречии с христианским учением и христианской моралью. По примеру национал-социализма фашизм склоняется к отрицанию этой морали, как морали слабых, незаметно подменяя ее культом силы и ненависти, укрепляющей национальную сопротивляемость. Благо государства объявляется высшим благом, и польза государства оправдывает все средства. Соображениям целесообразности подчиняются все другие соображения… В союзе с фашизмом, прикрытые фашистской поддержкой, оказываются пораженцы и мракобесы. Наоборот, движения и группы, близкие прежнему фашизму, и ему дружественные, подвергаются не только травле, но иногда и преследованиям»159.
Например, Жорж Валуа, создавший в середине 20-х гг. первую французскую фашистскую организацию «Фасции», умер в концлагере 16°.
В конце своей «защитительной речи», главный политрук утверждал: «…младороссы приветствовали фашизм, пока видели в нем, если еще и не совершенный синтез между духовным наследием старой Европы и требованиями нашего времени, то, во всяком случае, попытку такого синтеза, попытку переоценки ценностей, позволяющей, сохранив подлинно ценное, отбросить ложное, устаревшее или загнившее, попытку взглянуть на мир менее предвзято, более реально, с большей высоты… Так называемые фашистские державы оказываются с точки зрения младороссов враждебными, лишь, поскольку они поддерживают анти-русскую политику, прикрытую идеологией анти-коминтерна. В своей внешней политике младороссы не знают никаких предвзятых „фильств“ или „фобий“ и руководствуются лишь интересами РОССИИ… в плане идеологическом: ни фашизм, ни антифашизм, а младоросскость, а в плане внешнеполитическом: одно мерило – интересы России»161.
Со своей стороны, хотел бы подчеркнуть следующее: во первых, идея, теория и практика, почти никогда не представляют собой органическую триаду, во вторых, наличие множественных толкований «универсальных» учений вело к их поляризации.
Свободно фланирующим по улицам европейских городов молодым людям, вероятно, было по сердцу читать строки Герберта Уэллса из его выступления в Лондонской школе политической экономии, как будто обращенные к ним и заставляющие сладко замирать от гибельного восторга: «Мы живем в цивилизации, которая очень быстро распадается. Судьба, ожидающая многих из вас, молодые люди, быть может, ужасна. Вы, может быть, будете убиты, изувечены, избиваемы, обречены на голод, но одно, несомненно: вам некогда будет скучать. Мир, такой, каким мы его знаем, разваливается на глазах. Каждую неделю что-нибудь низвергается или сокрушается, и нет возможности сказать, до какого предела дойдет это крушение». «Как во времена Ноя вам надо строить ковчег»162. Для младороссов, видимо, было ясно, что этим кораблем может быть только пересозданная по новым революционным принципам советская Россия, монархия трудящихся.
«Революция 1917 года, – писала „Младоросская искра“, – уравняла все слои русской нации НА ОДНОМ ПРОЛЕТАРСКОМ УРОВНЕ. Этого результата она достигла ценой гражданской войны, террора, принуждения и ликвидации целых классов. В итоге, к 1930 году РУССКАЯ НАЦИЯ ФАКТИЧЕСКИ СТАЛА НАЦИЕЙ ПРОЛЕТАРСКОЙ.
Пролетаризированная русская нация стремится всеми своими силами к лучшей жизни, к духовному просветлению и к материальному благополучию. Из этого стремления нарождается РУССКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ.
