По одному, однако, не подтверждающемуся другими источниками известию поход Девлет-Гирея был связан с политической борьбой на Руси. В 1573/74 г. в Москве возникла полуофициальная версия о походах хана на Русь. Утверждалось, что отдельные бояре вступили в тайную переписку с Девлет-Гиреем, призывали его в Москву и всячески ему помогали. Появились даже слухи, что «по присылке» И. Мстиславского, М. Воротынского, братьев Ивана и Федора Шереметевых хан повторил нападение в 1572 году [5.29–30]. Эти сведения не согласуются с той большой ролью, которая принадлежала этим крупным политическим деятелям и военачальникам в обороне Москвы от набегов Девлет-Гирея.
После событий 1572 года М. И. Воротынский подвергся опале.
Историю опалы с резкой отповедью по отношению к царю передает князь Курбский, который перечисляя ряд жестоких и несправедливых поступков Грозного, говорит: «А что же сему за вина была княжати Воротынскому? Негли тоя точию: егда, по сожжению великого славного места Московскаго, многонароднаго от Перекопского царя и по спутошению… аки един год спустя, той же царь Перекопский, хотяше уже до конца опустошити землю оную и самого того князя великого выгнати из царства его, и поиде, яко лев кровоядец, рыкая» [48.91].
«Услышав же сие, наше чудо (т. е. царь Иван – А.Д.) забежал перед ним сто и двадесят миль с Москвы, аж в Новгород великий, а того Михаила Воротынского поставил с войском…. Он же, яко муж; крепкий и мужественный, в полкоустроениях зело искусный, с тем как сильным зверем бусурманским битву великую сведе: не дал ему распростертися, а ни на мнее воевати убогих христиан: но бьющееся крепце зело с ним и, глаголют, колько дней брань она пребывала. И поможе Бог христианом, благоумного мужа полкоустроением и падоша от воинства христианского бусурманские полки, и самого царя сынове два, глаголют, убиении, а един жив изымай на той битве, царь же сам едва в орду утече, а хоругвей великих бусурманских и шатров своих отбежал в нощи. На той же битве и гетмана его славнаго, кровопийцу христианского, дивия мурзу изымано жива; и всех тех, яко гетмана и сына царева, так и хоругвь царскую и шатры его послал до нашего хороняки и бегуна, храброго же и прелютаго на своих одноплеменных и единоязычных, непротивящихся ему» [48.91].
Чем же наградил царь Воротынского, по мнению А. Курбского:
«Что же воздал за сию ему службу? Послушай, молю, прилежно пригорчайшия тоя и жалостные ко слышанию трагедии! Оки лето едино потом спустя, оного победоносца и обронителя своего и всея русския земли изымати и связанна привести и перед собою поставити неволе» [48.92].
Вины за Воротынским не было, разве только, что он был еще удельный князь, и ему Грозный завидовал. Был подкуплен раб, который оговорил своего господина в том, что он хотел самого царя «счаровати». Ты, говорил царь, «добывал ecu на меня баб шепчущих?» «Не научился, о царю!» – говорил Воротынский, – и не навыкох от прародителей своих чаровать и в бесовство верити; но Бога единого хвалити, и Троицы славимого, в тебе цареви, государю своему, служити вернее».
