Молодость может многое полностью

Пановы посадили Кочета через угол от Нины. А слева от него посадили незнакомую ему девушку, представленную, как Галю Фомину.

— Ничего себе?! И тезка, и однофамилица той Гали Фоминой из ОГТ!? — удивился Кочет.

И он успел мельком оценить её. В отличие от голубоглазой блондинки из ОГТ, эта Фомина была кареглазой брюнеткой, чуть выше и худощавей, и с меньшей грудью, и её лицо не имело такой строгой величавости. Но, в общем, она была ничего. И Кочет про себя прозвав её «Фемпна».

— Видимо, Нина держит её, как запасной вариант для меня? — понял он.

Слева от Фоминой место досталось Валерию Попову, а напротив них соответственно посадили Петрова и одну из незнакомых девушек.

Поэтому её подруге досталось место между Поповым и Смирновым через угол. А напротив неё осталось место для Юрия Сарычева, через угол от Гали Тереховой. Так что было кому и за кем ухаживать, как слева, так и справа.

— Наверно Пановы знали, что у Сарычева есть девушка, поэтому и подсадили его к занятой Смирновым Тереховой? А у Попова была любовь Галя Фомина!? Так, что он своему вкусу не изменил! Так получается, что Попов с Петровым оказались в малиннике!? А я? Между Пановой и Фоминой!? А зря Валерка посадил напротив меня свою девушку-красавицу! А справа от неё ещё и красавчика-балагура Генку Петрова!? Опрометчиво! — точно отобьём! — предположил Кочет.

Из всех присутствующих девушек Люба была явно интереснее подруг. Такого же роста, но явно стройнее, она была и намного симпатичнее, женственнее и привлекательнее других.

По обыкновению, торжество началось с первого тоста за молодых юбиляров.

— «Платон Петрович! Тебе по старшинству, наверно и первый тост!?» — предложил Петров Кочету, как всегда при всех нарочито уважительно, артистично и на «Вы» обращаясь к нему, пока парни разливали шампанское по бокалам.

— «Самый старший у нас Юра!» — формально вроде не согласился тот.

— «Зато ты у нас с… самый? В общем, самый!» — попытался отбиться Сарычев.

— «Да, Платон, давай уж лучше ты!» — окончательно распорядилась юбилярша Нина.

— «Хорошо! — встал Кочет — Друзья! Я действительно наверно дольше всех знаю наших юбиляров! К тому же и моя сестра училась с Ниной, и присоединяется к моим поздравлениям! А я работал с Валерой с первых его шагов на нашем предприятии! Так, что, наши дорогой друг и подруга, мы все и от всей души сердечно поздравляем вас с двадцатилетием со дня рождения! Желаем вам здоровья, успехов в учёбе и новых достижений в труде! Семейного благополучия, здоровья родителям, и со временем желаю вам обзавестись своими семьями!» — торжественно произнёс Кочет первый тост за юбиляров.

— «Поздравляем! Ур-ра!» — присоединились к тосту и все остальные, поднимая и со звоном сдвигая бокалы.

К юбилярам подошли и все, сидящие поодаль, гости-друзья. После чего началась суета у тарелок. Парни ухаживали за девушками и слева и справа от себя, дабы никого не обидеть. Так что Кочет по долгу справа от себя обслуживал Нину, а слева по интересу — Галю Фомину. Но главный его интерес в этот вечер — Люба — сидела как раз напротив Кочета, и их глаза периодически встречались, замечая интерес другого к себе.

— «П…платон! А ты нам на т…тосты и…почти ничего не оставил!?» — немного ревниво прокомментировал Сарычев, взявшись произнести второй тост.

— «Да! Я всё своё шампанское выпиваю всегда в первом тосте, не оставляю на второй!» — показал Кочет свой пустой бокал, подставляя его под бутылку Петрова и вызывая всеобщий смех.

И Юра долго, волнуясь и потому больше заикаясь, пытался произнести второй тост. В нём он сделал упор на доброте и верной мужской дружбе, не забыв упомянуть комсомол, и вызвав всеобщее одобрение, скорее всего, окончанием тоста.

На этот раз, Платон выпил немного, практически лишь пригубив, так как вкус шампанского после закуски был уже не тот.

На первый танец Кочет, естественно пригласил юбиляршу, а юбиляр — Любу. Смирнов и Терехова естественно составили свою пару. Петров и Попов пригласили своих соседок справа, из-за чего Сарычеву досталась соседка через стол.