Платон вернулся домой позже и сразу окунулся в футбольные новости. Ведь этим вечером завершился первый круг чемпионата СССР по футболу, в этом году отличавшийся обилием ничьих. Поначалу в них лидировали московские «Динамо» и «Торпедо», сыгравшие по шесть ничьих соответственно в девяти и в десяти играх. Но затем автозаводцы оторвались далеко вперёд, сыграв вничью уже десять раз всего в пятнадцати играх.
В первом круге резвее всех финишировала «Заря», одержавшая две победы подряд. А неожиданно забуксовало «Динамо» (Тбилиси), сенсационно четырежды проигравшее дома. И странным было нахождение на 13-ом месте «Спартака», в первом круге выигравшего всего дважды, но готовившегося к полуфинальному матчу на кубок СССР с «Нефтчи».
После первого круга в чемпионате единолично лидировали киевляне, набравшие 23 очка. Далее с интервалом в два очка расположились «Арарат», «Динамо» (Москва) и «Нефтчи». По 16 очков имели «Динамо» (Тбилиси) с игрой в запасе, «Карпаты» и ЦСКА, сыгравший на игру больше. Потому его по потерянным очкам превосходили «Заря» и «Кайрат», набравшие по 15 очков. Десятку с 14 очками замыкали торпедовцы Москвы, за которыми с 12, 11 и 10 очками располагались остальные команды.
На следующий день в понедельник на работе, в перерыве на производственную гимнастику, Платон услышал ехидное от Сарычева, обращённое к Попову:
А «Спартак» тогда в 1/16 розыгрыша Кубка чемпионов за счёт лишнего гола на чужом поле уступил швейцарскому «Базелю» 3:2 и 1:2.
А вечером Платон вдруг встретил на стадионе «Старт», игравшего в мини-футбол Валерия Пестровского, раньше жившего в их доме. Он долго посвящали друг друга в свои новости, и в результате Кочет пригласил его сыграть в большой футбол за его команду. И тот согласился сыграть в защите или полузащите.
А после футбола и душа Кочет с Лазаренко и Поповым опять пошли шататься по Реутову, вскоре встретив и вышедшего на охоту на девушек Геннадия Петрова.
Теперь уже все знали, что без Платона Геннадий сначала поплыл в учёбе самостоятельно, но вскоре начал тонуть, в итоге взяв академический отпуск и выбыв из группы Кочета.
Однако их «дружба» по инерции продолжалась. Ведь с ним и давно дружил и другой друг Платона Валерий Попов, и Петров помимо желания Кочета иной раз оказывался с ним в одной компании.
И, если раньше Платон относился к Геннадию, как к равному, то теперь чуточку пренебрежительно и иронично, как к человеку не достойному, как к маскирующемуся простолюдину из низшего сословия. При встречах Геннадий по-прежнему сверкал своими интеллектуальными залысинами и зоркими смеющимися серыми глазами на красивом скуластом лице.
При всех Геннадий по-прежнему подчёркнуто обращался к Платону на «Вы», но, то ли уважительно, то ли уже с иронией.
Пройдясь по улице Ленина в пустой болтовне, Гена отпочковался от компании, дружно решившей пойти к катушкам в «Турбины». Так на мужском лексиконе называлось их общежитие около фабричной теплостанции.
По берегам фабричного пруда около ЦКБМ уже прогуливались девушки, и не только фабричные, но и городские. Ведь на улице было тепло и ещё не темно. И троица парней встретила сразу четырёх девушек. Платон сразу положил глаз на одну из них, показавшуюся ему не только симпатичной, но и серьёзной, выделявшуюся из остальных не только своей солидностью, но и внешним видом, включая аккуратную и со вкусом подобранную одежду. На фоне подруг она выглядела их начальницей или учительницей. И Платон не стал, как бывало по-обыкновению, уступать право выбора товарищам, а сразу сам первым познакомился с нею.
