Людмила, которой Платон тоже сразу приглянулся, оказалась комсоргом и действительно была серьёзной, но вместе с тем общительной, весёлой и компанейской. И они вдвоём пошли гулять по Реутову, распрощавшись с друзьями и подругами.
— Теперь Володьке и Валерке на двоих достались три девушки! Им бы надо пообещать им завтра привести ещё друзей!? — ещё успел подумать о друзьях Кочет, всё больше погружаясь в приятную беседу с Людмилой.
Незаметно в разговорах они обошли почти весь город, пройдя и мимо дома Кочета, где в окнах комнаты Олыпиных уже горел свет.
— И мамы дома нет, и домой к себе никого не приведёшь!? Но в первое свидание это и не надо! А то испугаешь девушку?! — размышлял озабоченный.
И он проводил Люду обратно до её общежития, прекрасно понимая, что произвёл на неё очень хорошее впечатление. Поэтому он назначил ей свидание на следующий день.
А дома в новостях он узнал, что накануне 11 июля, по предложению правительства Сальвадора Альенде, Национальный конгресс Чили принял конституционные поправки, позволяющие проводить национализацию природных ресурсов страны и средств производства. Альенде удалось убедить Конгресс принять формулировку поправки: «Государству принадлежит полное, исключительное и неотъемлемое право на все рудники, залежи гуано, металлоносные пески, соляные копи, месторождения угля, нефти и газа, и другие полезные ископаемые…». В этот же день в Чили были торжественно оглашены декреты о национализации американских компаний «Анаконда», «Коннектикут» и «Серо-Кор порейшн».
И Платон остался довольным прошедшим днём.
Следующим вечером после ужина он уже пошёл гулять с Людмилой «за линию» в южное Реутово, имея целью на лесной опушке попытаться овладеть девушкой.
Он не раз слышал, а в отрочестве даже видел последствия этого, что парни и мужчины водили своих подруг в лесопосадки или в лес для занятия с ними любовью. Поэтому Кочет сразу взял курс на знакомую опушку леса, через которую он проходил своим классом, ещё учась в восьмилетке. А поскольку Людмила не возразила против такой прогулки, Платон даже подумал, что она не против.
По мосту они перешли через железную дрогу, улицами деревни Крутицы выйдя к ДК «Маяк» и футбольному полю за ним. Платон рассказывал ей, как он иногда играл здесь в футбол и забивал голы. Это видимо совсем усыпило бдительность девушки. Они пересекли Носовихинское шоссе и вскоре пошли по полю, перешагивая через борозды.
— А она и сейчас не просит повернуть назад, хотя явно пачкает туфли в земле?! — приятно удивлялся Платон.
В итоге они достигли леса, и Кочет по-петушиному стал искать глазами подходящее место — полянку с густой травой около кустов, или, на худой конец, поваленное дерево. Наконец он нашёл таковое, и они присели на его шершавую кору. Тут же Платон стал обнимать Люду, целуя пока в щёку, лапая её, и пытаясь залезть под бюстгальтер. Поначалу она особо не сопротивлялась, пытаясь лишь увернуться от поцелуя в губы. Но когда Кочет без всяких поцелуев с трудом, но проник своей пятернёй под бюстгальтер, пытаясь оголить девичью грудь, Люда оттолкнула его руку и встала.
Тогда он попытался добраться до её трусов, но Люда в испуге отшатнулась от него. И Платон в неловком замешательстве сам отпрянул от неё, не зная, что теперь ей сказать.
Но действительно очень удивившаяся и сильно испугавшаяся девушка, лишь молча сопя поправляла на себе одежду.
На обратном пути Кочет, как ни в чём не бывало, снова разговаривал с ней. И Люда поддержала разговор, повеселев. К их удивлению оказалось, что они родились в один день, но с разницей в три года. Платон проводил Люду до её общежития. Но Люда сама предложила продолжить сегодняшнее свидание на скамейке на берегу пруда, напротив его перемычки, спровоцировавшую Платона вспомнить:
