— «А ещё он любит сладости! И это помогло ему! Я помню, как он победил энурез, послушав совет тёти Риты, есть больше сладкого!» — опять с обидой влезла в разговор Настя, словно нарочно выдав их общей двоюродной сестре тайное о брате.
— «Да! Люблю, как и ты!» — словно не слыша её, возразил Платон.
— «Да, нет же!».
— «Да, да же! Ты же любишь сладкий сироп шиповника?!».
— «Да! Люблю! И гематоген ещё!».
— «Да! Умный любит ясное, а дурак красное!» — вспомнил Платон поговорку своей первой учительницы Марии Михайловны Медведевой.
— «Ты, братец, сейчас про что?» — не поняла Настя, заметив чуть ехидную ухмылку Ирины.
— «А я вот не всё люблю! Например, вафли со светлой и розовой начинкой не люблю! А с тёмной, шоколадной начинкой мне понравились!» — уточнил Платон.
Он вспомнил, как его даже подташнивало от вафель, особенно с белой начинкой, а потом и с фруктовой розовой начинкой. И только, когда появилась шоколадная начинка, он стал есть вафли.
— «Так, значит, это ты любишь красное!?» — обрадовалась Настя своей находке.
— «А помните, что мы ели в деревне у бабушки Нины?» — срочно вмешалась Ирина, чтобы брат с сестрой не поругались.
И тут они наперебой стали вспоминать вкусную и полезную деревенскую пишу, дойдя до яблок.
— «Ой! А я вспомнила, как бабушка Нина кричала Платону, когда он перетаскивал по саду большую корзину с яблоками!» — изобразила Ира бабушку, передав её слова голосом и в лицах, вызвав смех всех:
— «Да пёс с ними! Туды, сюды товокаешь!».
— «А я что-то вспомнила, как мы соревновались, кто совершит больше рейсов с этими яблоками в маленьких корзинках мимо пчёл и до дома!» — вспомнила о яблоках и Настя.
— «Да! Как в фильме «Адские водители»!? Меня, помню, ещё чуть не укачало от этой почти беготни с повёрнутой в сторону пчёл головой!?» — вспомнил Платон, увиденный по соседскому КВНу, художественный фильм и его более позднее иной раз укачивание даже в трамвае.
— «А как мы в детстве по незнанию коверкали разные слова и названия?!» — вспомнила Ирина.
— «Да! Я, например, один фильм долго называл: «Там, где одного алиби мало»!?» — подержал её Платон.
Но тут в разговор вмешалась Алевтина Сергеевна, вспомнив «Грандусик», «Каклету» и «Травнай» малышки Насти, и более поздние словесные новинки Платона. Так за воспоминаниями они выборочно и обобрали кусты чёрной смородины.
А вечером Платон традиционно сходил на мини-футбол и волейбол.
В общении с подопечными парнями Платон узнал, что этим летом Алексей Котов и Сергей Зубов совершили дальнюю велосипедную поездку по бетонке в Электросталь и обратно, проехав за 4 часа почти 80 километров.
В воскресенье Платон прокручивал в мясорубке, накануне перебранную, вымытую и за ночь просушенную чёрную смородину. А сама Алевтина Сергеевна долго и тщательно перемешивала с сахарным песком, прокрученную смородину, орудуя толкушкой, в прошлые годы специально выструганной ей братом Виталием из отломавшейся ветки яблони.
— «Ирин! Ты передай папе ещё раз большое спасибо от меня! Очень удобную толкушку мне сделал!» — попросила она племянницу.
Но после обеда в воскресенье Олыпины с Ириной уже выехали в Реутово, дабы избежать излишней давки для беременной Насти.
Да и Павлу нужно было вечером проводить их общую гостью на поезд.
С тётей и Платоном Ирина распрощалась тепло, никак не выдав своих к нему чувств. Но возможно, что их уже и не осталось. К тому же оба прекрасно понимали, что брак меду двоюродным братом и сестрой был невозможен.
