Вскоре он ощутил небывало сладко-томящую ломоту в тазу и ягодицах, чем-то напоминавшую ему боль при ударе копчиком. И Кочет чуть не потерял сознание, извергнув из себя мощную струю. От неожиданности Ирина даже отшатнулась. Ведь это и для неё тоже было впервые.
В этот момент сознание вернулось к Кочету, и он даже успел испугаться, что сейчас запачкает простыню. Но почти вертикально взлетевшая струя обрушилась на его бёдра и живот, а он руками блокировал жидкость на животе, со смехом бросившись в ванную.
Возвращался в комнату он уже чистый, в трусах, успокоившийся и терзаемый досадой, что опустился до этого, поменявшись местами с Ириной, теперь стеснявшейся его и тихой мышкой юркнувшей мимо него в ванную.
И они поначалу заснули в одной полутороспальной кровати. Ирина уснула почти сразу, а Платону не спалось — у него стала затекать рука, на которой лежала русая голова девушки. Он открыл глаза и присмотрелся, как бы вытащить свою руку из-под её головы. В этот момент Ирина напоминала ему козлёнка, заснувшего на лапе серого волка. Но он разбудил её, перебравшись в другую кровать.
Утром они встали по будильнику, вместе позавтракав и собравшись быстро, потому удовлетворённый Кочет прилетел на работу вовремя.
Но, когда он зашёл за чертежами в архив, выдававшая их ему новая сотрудница — большеглазая и голубоглазая молоденька блондинка — Татьяна, просто впилась в него своими восхищёнными глазами.
Эта заметила, подошедшая её начальница Валентина Руссо, опустившая, влюбившуюся в Кочета с первого взгляда, девчушку на землю:
А за окном наступило пятница 9 июля — день рождения матери Платона. Поэтому, после работы взяв в камере хранения сумку, он сразу выехал на дачу, успев и на праздничный ужин.
Там он тайком следил за мамой и Ириной, не рассказала ли кузина своей тёте об их ночном происшествии. Но Ира вела себя, как, ни в чём не бывало. И настроение у Платона стало вдвойне радостнее.
Он даже выпил с Павлом чуть больше обычного, сначала ещё голодным нарвавшись на «штрафную», а потом ещё и попросив налить ему другого, женского вина, но вовремя был остановлен мамой:
Но в этот вечер не обошлось и без действительной для Платона ложки дёгтя, когда он узнал, что его «Динамо» этим вечером на своём поле проиграло 0:1 «Арарату» — одному из основных соперников в борьбе за призовые места.
Выходные для Платона прошли штатно, так как Ириной занимались женщины. Однако днём в субботу он помог им собирать чёрную смородину.
Платон, Настя и Ирина не виделись давно, поэтому общались через кусты с удовольствием, вспоминая своё детство.
Ирина, вспомнив о клоунах московского цирка, побудила Настю перебить её и вспомнить блистательного «солнечного» клоуна Олега Попова.
А Платон вспомнил его учителя низкорослого Михаила Румянцева с собачкой — чёрным скотч-терьером, известными как «Карандаш и клякса».
А Платон вспомнил, как в детстве использовал пробки от флаконов с перекисью водорода для своего детского пружинного пневматического пистолета. Ему их удавалось плотно вставить в дуло. К его счастью пробок накопилось много, так как он дважды в день полоскал рот перекисью водорода для обеззараживания дёсен, в которых заново укреплялись его собственные зубы. Особенно ему нравился звонкий хлопок вылетающей из дула пробки. К тому же пробка не причиняла никакого вреда живой цели, коей чаще всех бывала младшая сестра Настя.
