– Что этим римлянам вздумалось опять сердить царя? – досадовала Гликера. – Надеюсь, Митридат хорошенько проучит их.. Я желаю блага царю ещё и потому, что в Понте живёт моя подруга Монима. Она нынче взлетела очень высоко: царь выбрал её среди нас, когда жил в Пергаме. А Митридат царь во всём – и в любви, и в щедрости. По сравнению с Монимой я нищенка: мой откупщик не любит раскошеливаться, а мне так забавно заставлять его пускать деньги на ветер.
Прощаясь, Гликера напутствовала его со вздохом:
– Будь счастлив, малыш. У тебя хорошее лицо.
Счастлив: Счастье здесь, в Пергаме. Что сулит завтрашний день?
Шагая в строю по каппадокийским дорогам и слушая непристойные песни, которыми поднимали себе настроение утомлённые воины, Спартак досадовал:
– Сущие разбойники эти римляне! Никто с ними не воюет, их Италия далеко, – между тем вся Азия наводнена ими. Они нападают первыми на беззащитные народы и грабят всех без разбора, даже храмы и богов. Подавай им золото, и дело с концом.
Он знал иной мир. В его мире человек сеял себе хлеб и добывал охотой мясо, чтобы жить; ковал топор и ткал рубаху, пас скот, строил собственными руками дом, – а золото валялось в пыли. Ноэрена сказала, что им лучше всего бежать в Понт, под защиту царя. Познакомившись с другими женщинами, ехавшими, как и она, в обозе за войском, жена узнала много полезного. Митридат ненавидит римских захватчиков, к тому же силён и очень богат. Во время последней войны, желая выразить презрение к их алчности, царь велел залить расплавленным золотом ненасытные глотки пленённых римлян и отослать трупы неприятелю. Любопытно, вырывали ли римляне это золото из глоток сотоварищей? Нынче римляне гонят его против воли грабить и убивать мирных людей. Нет! Бежать, как только представится случай. Он не желает служить римлянам. Так думал молодой фракиец, шагая по суровой земле Каппадокии.
Воинство Мурены, покинув римскую территорию, двигалось по чужой земле к границам Понта. Мурена даже не счёл нужным спросить разрешения на проход по земле царя Великой Каппадокии, ограничившись уведомлением. Римское войско растянулось по дороге длинной колонной. Впереди шли разведчики. Следом – передовой отряд, состоявший из конницы и лёгкой пехоты. Затем двигался сам наместник в окружении телохранителей. За ним – римские подразделения, причём за каждым следовал его обоз. Замыкали колонну вспомогательные части, составленные из легковооружённых воинов разых национальностей, в том числе фракийцев. В самом конце, в собственной повозке ехала Ноэрена.
Здесь, в Каппадокии, гористой, суровой стране, было множество святилищ, где почитали местных божеств, коих римляне, не желая затруднять себя запоминанием варварских имён, называли Аполлонами и Аремидами. Святилища эти, знаменитые на всю Азию, были очень богаты; возле них обычно располагались обширные поселения: тысячи людей работали на божество и его жрецов. Возглавлял такое маленькое государство верховный жрец. Команы Каппадокийские – объявленная цель похода Мурены, и являлись таким храмовым государством, дружественным Понту и покровительствуемым им. В Команах чтилась древнейшая азийская богиня Диндимена, или, как ещё её называли, Великая Мать богов, по-местному Ма. Она посылала урожай, давала жизнь скоту, производила на свет всё живое. У неё был супруг – молодой бог плодородия, умиравший и воскресавший каждый год. Каждый год весной в Команах справлялся пышный праздник воскресения бога-супруга, на который стекались богомольцы со всей Азии.
Римляне добрались до цели пути под вечер и тут же принялись строить лагерь для ночлега, не очень заботясь о безопасности: разведчики доносили, что никакого войска в городе нет. Наутро к Мурене явилось посольство о т великого жреца с вопросом, что им надо. Римлянам надо было чужое золото. Мурена, приняв дипломатические дары, долго распространялся о злосчастной дружбе Коман с проклятым Митридатом и отпустил послов без определённого ответа. Воины нетерпеливо слонялись по лагерю, полные желанием поскорее пустить в ход мечи. Наконец Мурена, всё ещё не решаясь напасть без повода на знаменитый храм, но вынужденный удовлетворить алчность воинов, разрешил грабить окрестные селения.
Через несколько дней селения были дочиста ограблены, жители разбежались, посевы на полях вытоптаны, свежая трава скормлена лошадям, а Мурена всё медлил у стен города, побаиваясь напасть без одобрения Суллы и надеясь, что устрашённые команцы добровольно отдадут ему свои богатства. Его нерешительность привела к тому, что жрецы успели сообщить о вторжении римлян в Синопу – столицу своего покровителя и защитника Митридата. К Мурене тотчас прибыли послы от понтийского царя с требованием придерживаться договора, заключенного между Римом и Понтом, и покинуть землю Коман. Мурена ответил им, что в глаза не видел никакого договора. Послы пригрозили пожаловаться в Рим, тем и ограничившись, не угрожая военной силой. Уверившись, что Митридат не прислал пока никакой помощи команцам, Мурена дал приказ ьвойску занять город, что и свершилось без всякого труда.
