Нет; но зато есть сигнал о некоем претенденте на царский венец; его арестовали сегодня утром и бросили в подземелье.
Спартак упал с большой высоты , но не разбился, потому что пол был покрыт толстым слоем трухи. Когда глаза его привыкли ко мраку, фракиец увидел, что находится а дне обширного, каменного колодца. Под самым потолком шёл ряд зарешёченных окон, сквозь которые пробивался свет. Цепляясь за камни, Спартак попытался добраться до окна, но до него было слишком высоко, а камни так плотно пригнаны друг к другу, что пальцам не за что было уцепиться. Он прекратил свои попытки, почувствовав, что за ним наблюдают. Люк в потолке был плотно закрыт, глядели не сверху. Внезапно он понял, что здесь не один. В стене было углубление, заделанное решёткой, и там, во мраке фракиец различил несколько странных фигур, сидевших на корточках, лежавших, расхаживавших из угла в угол. Прильнув лицом к решётке, на него глядел какой-то обросший волосами человек. Внезапно дико завопив и не спуская глаз со Спартака, человек принялся грызть прутья решётки. Фракиец отпрянул: перед ним был сумасшедший.
Спартак провёл в подземелье несколько часов под стоны и бормотанье запертых в клетку безумцев. Он не знал, что здесь содержались бунтовщики против царя, и среди них знаменитый Савмак Боспорский, сидевший в страшном подземелье уже четве6рть века, утративший облик человеческий, превратившийся в зверя. Фракиец не знал, сколько времени просидел в темноте. Через несколько часов томительной неопределённости в потолке открылся люк, и оттуда спустили покрытый узлами канат. Не раздумывая и не ожидая приглашения, фракиец вскарабкался наверх; его втащили , и люк за ним захлопнулся.
Сторожа втолкнули его в камеру допросов. Со страхом и отвращением увидел он мрачное убранство застенка. Промашкой сторожей было то, что они не связали его. Схватив за ножки какие-то козлы, фракиец без раздумий запустил ими в двух дюжих костоломов, а двух других встретил кулаками. За грохотом борьбы он не расслышал, как распахнулась дверь, и вошёл человек огромного роста, величавой наружности, в пышном царском одеянии. Забыв о буяне, палачи торопливо распростёрлись на полу перед вошедшим.
Спартак увидел львиную гриву царя, ясный лоб, тяжёлые веки, брезгливо опущенный рот. Он не раз видал Митридата и прежде во время Каппадокийской войны; да и на всех монетах был вычеканен надменный царский профиль. Митридат с некоторым удивлением рассматривал молодого буяна. Спартак преклонил колено.
– Кто таков? – зарокотал могучий голос.
= Моё имя Спартак, – почтительно ответил фракиец, стараясь смягчить свой тоже не очень тихий голос. – Спартак, сын Дромихеты. Я родом из Фракии, у тебя на службе, великий царь, и не знаю за собой никакой вины.
Царь сел и устало опустил на колено прекрасную, сильную руку, унизанную кольцами с камнями, за каждый из которых можно было купить город.
– До меня дошло, будто ты дерзко утверждаешь, что тебе обещана богами царская власть?
Спартак изумился:
– Я говорил про этот лишь одному человеку. Клянусь Дионисом, Амфилох не мог предать! Ведь он мой друг.
Царь усмехнулся:
– Нас предают только друзья, Спартак, это надо знать. Итак, расскажи, когда, где и при каких обстоятельствах тебе обещано царское величие.
Спартак без утайки поведал свою историю. Он не испытывал страха перед царём и не отводил от него восхищённых глаз.
– Ты дерзко смотришь и и дерзко разговариваешь, – заметил царь. – Должен тебя огорчить: мои астрологи составили твой гороскоп. Тебе суждена не царская власть, но участь раба и гибель в расцвете лет. Ты мне не опасен.
– Какое счастье! – от души воскликнул Спартак.
– Счастье? Стать рабом?
– Рабом царского венца. Свободы я никогда не потеряю: она на каждом суку, в каждой пропасти.
Царь удивился:
– Ты знаком с философией?
Спартак вспомнил Пергам и то, как он разыскивал философа. Нет, его знакомство с философией было слишком недостаточно, чтобы упоминать о нём.
– Разве надо быть философом, чтобы знать: свобода право любого свободного человека?
– Парень, ты из Золотого века? – недоуменно осведомился царь. – О каких правах свободного человека ты толкуешь, когда даже я, царь, не свободен? Велеть заковать тебя, чтобы ты понял своё положение?
– Великий царь, мою свободу защитит моя безвинность и твоя справедливость.
Он говорил бесстрашно, понимая, что нечего терять.
Засмеявшись, царь встал и, поманив фракийца за собой, вывел в расположенный по соседству роскошный покой.
– Идите взглянуть на юношу из Золотого века, – весело пригласил он.
Вошли друзья царя, мужчины и женщины; покой наполнился благоуханием, блеском самоцветов и шелестом бесценных тканей. Лица вошедших были прекрасны и добры: Спартак восхищённо переводил глаза с одного на другого.
– Как красивы твои подданные, государь! – не удержался он от восторженного возгласа.
Митридат, окончательно развеселившись, осведомился:
– А как ты находишь царя?
– У тебя на голове две короны, – пылко ответил фракиец. – И вторая, невидимая. сверкает ярче первой. Это корона твоей учёности.
