- Нет денег – нет жилья, - отрезала мисс Уолкер, указывая крючковатым пальцем почти под нос девушке, - я не потерплю в своем доме неплатежеспособных гражданок! Да ты бы знала, неблагодарная, сколько таких, как ты, - старуха брезгливо сморщилась и стала похожа на печеное яблоко, - кто хотел бы жить в такой квартире, какая есть у тебя! А ты еще и отказываешься платить!
- Я не отказываюсь! Я ведь заплатила прежнюю сумму… И у меня почти совсем не осталось денег, мне не на что даже заказать себе ужин.
- Меня это не волнует. Либо ты сейчас же доплачиваешь положенные деньги, либо выметаешься отсюдова. Я тебя даже на порог твоей комнаты не пущу.
Сердце девушки от страха упало куда-то вниз.
- Но у меня нет денег. Вот, это всё, что у меня есть, - девушка протянула руку старухе, и та зорким, орлиным взглядом, набросилась на монеты. Но даже ей, скупой до каждой мелочи, эта сумма показалась обидной, и она откинула руку девушки от своего лица.
- Нет уж, этого не хватило бы даже на полдня пребывания в моем доме! Я вышвырну тебя отсюда! Забирай свои пожитки и проваливай!
- Но мне некуда идти! Мисс Уолкер! На улице вечер! И холодно! Я весь день работала на улице! Куда же я теперь пойду!
Девушка боролась со слезами, но предательская краска стыда окрасила ее бледные, впалые щеки.
- Куда хочешь! Ты со своим смазливым личиком не пропадешь! – засмеялась старуха, и оставив девушку на лестнице, поднялась наверх, тяжело ступая по деревянным, прогнившим от старости и вечной сырости ступеням.
Привалившись спиной к стене, девушка почувствовала ужасную ломоту во всем теле, в спине, с ужасом оглядела свои грязные руки. Ее выставляют на улицу, как мошенницу или бродягу! Боже мой, куда же она теперь пойдет?!
Она пересчитала оставшиеся деньги. Их не хватило бы даже на самый маленький, не отапливаемый угол в самой низкопробной гостинице даже на пару часов. Никаких знакомых в городе у нее не было, да и когда ей было обзаводиться друзьями? Она работала с утра до вечера, чтобы жить самой и посылать матери кое-какие гроши. Снова пересчитав деньги и лихорадочно думая, что же ей делать, она заметила, как старуха Уолкер, подволакивая правую ногу, спустилась к ней с ее старым саквояжем.
- На, забирай свои вещички, и проваливай на все четыре стороны! Чтобы и духа твоего тут не было! А будешь под окнами шляться или чего еще учудить вздумаешь, позову полицию!
Старуха бросила на пол чемоданчик, и, посмеиваясь, ушла к себе наверх.
Девушка подняла саквояж, открыла его. В нем и правда были все ее вещи, которые она перевезла из Буживаля два года назад. Два, такие же бедные, как и на ней, платья, старая шляпка, пара платков, книга, которую она прочитала от корки до корки и знала наизусть, пара памятных писем от матери, единственная теплая кофта, старое пальтишко и пара старых туфель на зиму. И все. Больше у нее ничего не было.
Уложив аккуратнее вещи в чемодан, и из последних сил борясь со слезами, она вышла на холодный вечерний воздух.
Она решительно не знала, что ей делать и куда теперь идти.
***
Пройдя пару метров по еще оживленной улице, которая закрывала глаза ставнями магазинов, засыпающими до утра следующего дня, ее кто-то окликнул.
- Эрика!
Девушка была так погружена в свои мысли, что даже не заметила, что ее кто-то звал. Да и кому она могла понадобиться?
Только когда ее имя повторили три или четыре раза, а потом за спиной раздались торопливые шаги, девушка обернулась.
Перед ней, чуть запыхавшись от быстрой ходьбы, стояла Ребекка, известная в городе куртизанка. Она иногда захаживала на фабрику к Эрике, пошить дорогие платья. Они никогда не были подругами, даже знакомыми назвать их было трудно. Хоть Ребекка и была ровесницей Эрики (им обеим только недавно исполнилось по двадцать лет), Эрика боялась эту ярко-накрашенную, бойкую, рыжую девицу, с родинкой над пухлой верхней губой. Ребекка носила пышные, богато отделанные платья с большим вырезом, и считалась одной из самых дорогих куртизанок всего Йоркшира. Она ездила в экипажах, и ее клиентами были только самые почтенные мужи света.
Эрика ее сторонилась, лишь при встречах кивала и иногда спрашивала, как у Ребекки обстоят дела.
- Я тебе кричу, кричу, а ты как не слышишь! – Ребекка взмахнула длинными ресницами, - что произошло? Я только пару часов назад зашла на фабрику, а тебя там и нет! Тебя что, уволили?
- Да. Сегодня утром, - грустно произнесла Эрика, - и еще меня выставили с квартиры. И у меня совсем нет денег. И я не знаю, куда мне идти и что делать. Поэтому, извини, что я не слышала, как ты звала меня.
- Ого! Какой ужас, - Ребекка протянула тонкую руку, обтянутую в черную, лайковую перчатку и по-дружески положила на плечо Эрики, - что же ты теперь собираешься делать?
