Казалось бы, жизнь в доме мистера Стайлса и его семейства могла теперь потечь в спокойном, новом русле, как на горизонте замаячило новое событие – вечер у Суэйнов, где Гарри должен был быть представлен Лауре. Для всех сыновей, кроме самого Гарри, это событие было весьма долгожданным – кто же упустит случая лишний раз блеснуть в свете? Сыновья мистера Стайлса не были столь тщеславны (кроме Луи), но выходы в свет любили все, без исключения. Хотя, исключение, наверное, все же составлял Найл, но и он был рад побыть в обществе умных людей, послушать их беседы, а затем вдохновиться ими на новые творческие работы.
Ошибочно предполагать, что на званые вечера только девушки собираются долго. Отнюдь, все сыновья мистера Стайлса уже с утра были на ногах и готовились к этому мероприятию – виданное ли дело, их младшего брата хотят женить на одной из самых прекрасных юных девушек всего Йоркшира! Поговаривали, что сам герцог Ротердамский был очарован красотой юной Лауры и преподнес ей шикарного мерина. Правда это было или нет, судить никто не мог, но в любом случае, существование данного слуха только возвеличивало в глазах общества юную деву.
Миссис Стайлс с утра была предоставлена всем своим слугам, которые делали ей прическу, напомаживали волосы, подчеркивали и без того черные брови, выбирали платье, а потом помогали втиснуться в узкий корсет.
Лиам с утра тщательным образом брился, выбирал сюртук и перчатки, Луи носился по дому, не зная, какие запонки подобрать к новому костюму, и какого цвета платок вдеть в нагрудный карман. Для среднего лорда выход в свет всегда ознаменовался лишним разом послушать дифирамбы в свой адрес по поводу последнего спектакля, где он с триумфом прославил свое имя на века.
Гарри с особой старательностью приводил свои ногти в порядок и с помощью Джерома укладывал кудри в идеальную прическу.
Лишь Найл бесцельно слонялся по дому, бросая робкие взгляды на Эрику.
А чем же была занята сама девушка?
Она бегала по поручениям миссис Стайлс и ее сыновей. Матери она преподносила затерянные где-то шпильки, заколки, гребешки, кольца и ожерелья, Лиаму помогала выбрать галстук, Луи – застегнуть запонки, Гарри – уложить волосы. Так, никем незамеченная, она помогала каждому, и без ее помощи сборы, вероятно, затянулись бы еще на несколько часов.
Не любивший всю эту суету перед торжественным выходом, Бертрам Стайлс уединился в своем кабинете, еще раз пересматривая свое завещание. В последнее время боли в печени все чаще стали давать о себе знать, и он с ужасом думал о том времени, когда придет время отказаться от дел, и, собственно говоря, от жизни. Он чрезвычайно, с какой-то детской преданностью, любил свою жизнь, свой замок, свою жену, своих детей. Но выбрать того, кто бы смог стать преданным последователем его дела, мучило его еще с тех пор, как старший сын, Лиам, вступил в пору взрослой жизни.
Казалось, Лиаму и дела нет до продолжения работы отца. Ему нравилось читать медицинские книги, и той части капитала, которая бы все равно отошла ему после смерти отца, хватило бы ему с лихвой, чтобы прожить спокойную, размеренную жизнь – Лиам не был падок до денег, и вряд ли бы положил свою жизнь на приумножение капитала.
Луи доверять деньги было опасно. Картежник, он мог бы в два счета спустить все нажитое за долгие и сложные года деньги, да и его вполне устраивала жизнь актера, которому до сохранения денег и тем более их преувеличения не было ни желания, ни охоты.
Найл, казалось, останется ребенком до скончания веков. Он, наверное, думал, что деньги появляются с небес, и делать его законным наследником Бертрам никак не мог. Не прошло бы и сорока дней после его смерти, как Найл бы роздал все деньги бедным, или отдал бы Луи, который спустил их на карты и на театральные костюмы.
Оставался Гарри, единственный официальный наследник, но при мысли, что его младший, ничем не интересующийся сын, станет владельцем баснословной суммы денег, мистера Стайлса бросало в жар от страха. Он любил Гарри, как единственного родного сына, но все же не мог не признать того, что младший уступал другим. В нем не было той степенности Лиама, таланта Луи или скромности Найла. Гарри мог так же спустить все деньги, как и Луи, но единственное, что могло бы его сдержать – это жена. И Лаура отлично подходила для этого дела. Капитал, от свадьбы с Браунами, был бы увеличен вдвое, но холодный, расчетливый ум новоиспеченный жены Гарри не дал бы ему превратиться в прах или быть растраченным на всякую ерунду по типу скачек, игр в карты, выпивки и прочих безделушек, которыми и так была заставлена комната Гарри.
Решено, состояние перейдет Гарри, но при условии, что он женится на Лауре.
К концу размышлений Бертрама, все семейство, наконец, было в сборе, и они смогли, кое-как разместившись в двух каретах (Каролина с Луи и Найлом, Бертрам – с Гарри и Лиамом) отправиться на бал к Суэйнам, где должно было быть совершено роковое знакомство.
