Миссис Стайлс ревела в три ручья, и даже Бертрам Стайлс не смог сдержать скупой слезы, повторяя шепотом: «Ну, талантище!»
На секунду Гарри показалось, что предсмертный взгляд Луи был обращен к кому-то конкретному в зале. Он быстро повернулся, но Лиам, отвлеченный этим жестом от представления, схватил Гарри за плечо и развернул лицом к сцене.
Как только прекрасная светлая голова Луи коснулась сцены, руки безвольно распластались вдоль тела, а глаза медленно закрылись, зрители, даже не дожидаясь опускания занавеса, повскакивали со своих мест, роняя перчатки, лорнеты, нюхательные соли и платки, и принялись сотрясать зал рукоплесканиями. Казалось, даже столь величавые каменные колонны не выдержат такого триумфа в этот вечер. Актеров вызывали на поклон одиннадцать раз, и самого Луи еще восемь. Критики так же не могли не отличить игру Катарины, которая и выходя на поклон, плакала и была так бледна, как будто действительно только что вернулась с того света, но полученные цветы придали ее лицу нежно розовый румянец.
Луи был задарен цветами. От семейства Стайлсов внесли огромную корзину цветов, и получая ее, губы Луи расползлись в такой улыбке, что казалось, он действительно рад тому, что сейчас эта многотысячная толпа аплодирует только ему, переживает только за его смерть на сцене, желает вызывать на поклон только его. От криков «Браво» сотрясался пол, эта вибрация передавалась Луи, и он осматривал зал, полными слез глазами, стараясь запомнить каждое выражение зрителей, прочувствовать все аплодисменты, окунуться в эту атмосферу любви, поклонения и тщеславия…. Он чувствовал, что это было в последний раз.
***
Когда актеров только отпустили и занавес, наконец, закрылся, зрители не спешили выходить из зала. Они все еще пребывали в том состоянии тягучего послевкусия, когда не верится, что человек, пятнадцать минут назад умерший на сцене, пять минут назад улыбался и принимал цветы, как ни в чем не бывало, не получивший даже ни единой царапины.
Зрители восторженно обсуждали все моменты спектакля, подмечали каждый жест актеров, каждую ноту в пении хористок, каждую декорацию и лоскуток костюма.
Миссис Стайлс тряслась от рыданий на плече миссис Браун.
- Это было великолепно, Луи талант! – увещевала слабым голосом миссис Браун, а миссис Стайлс все лила слезы, не в силах успокоиться.
- Полноте, маменька, Луи жив-здоров, не стоит так убиваться. Это был всего лишь спектакль, - сказала Лиам, кладя матери руку на плечо, - хотя, признаюсь, я сам чуть было не ударился в слезы, как маленькая гимназистка.
- Да, это было сильно, - сказал Гарри, оглядываясь в зале и стараясь найти того человека, которому, как ему показалось, был адресован взгляд Луи. Но никого подозрительного он не заметил.
Найл стоял в стороне, стараясь сдержать сентиментальные слезы, но внутри у него, при виде того, как его старший брат убивает себя, пусть даже на сцене, сердце захолонуло, как при ужасной катастрофе. Когда все родственники, немного успокоившись, начали выходить из зала, он последовал за ними – не из желания пообщаться в кругу семьи, а чтобы больше не оставаться со своими мыслями одному.
***
- Отлично сыграл, Томлинсон. Я поверил. Интересно, как твои поклонники отнесутся к тому, что им скоро станет известно?
Не успел Луи открыть дверь в свою гримерную, чтобы положить охапку цветов и отправиться к режиссеру за похвалой, который, к слову сказать, весь спектакль от переживания за Луи нервно кусал ногти и не пропускал ни единого его движения, вздрогнул, и чуть было не выронил букеты. Он повернулся. Перед ним стоял лейтенант Бернар, в прекрасно сшитом мундире. Нафабренные усы отлично оттеняли яркий цвет губ, газа смотрели колюче и недружелюбно.
- Мистер Бернар….
- Ты не забыл, что сегодня твой последний день почивать на лаврах? Хотя, признаюсь, будет немного обидно, когда Йоркшир лишится такого таланта, но разве зрители не имеют права знать всех тайн своего кумира?
- Товарищ Бернар, я прошу Вас…
- Просите? О чем?
- Я прошу Вас дать мне еще один день, - каменеющим языком проговорил Луи. Казалось, ему было легче умирать на сцене перед огромной толпой зрителей, что проговорить одно единственное предложение здесь, в темноте коридора! Но какое это было предложение!..
- Вы просите мне дать Вам еще один день? – хмыкнул Бернар, - рассчитываете продать букеты и тем возместить мне долг?
Луи промолчал.
- Хорошо, - Бернар потрогал свой лихо закрученный ус, - я дам Вам еще один день. Но не потому, что я столь великодушен, а потому, что в один день зрители просто не вынесут два таких удара.
- Сэр…
- Всего хорошего, поздравляю с премьерой, - ответил Бернар и скрылся за поворотом. В эту же минуту на шею Луи бросилась Катарина. Она все еще была в платье своей героини, залитом искусственной кровью, и от соприкосновения с этой тканью, Луи побледнел. Он разжал руки, цветы упали к его ногам. Он по-дружески обнял Катарину.
