- Я этого не знал, - глухо произнес Лиам, прикладывая пальцы ко лбу, стараясь унять дрожь, - послушайте, я хочу сказать Вам нечто очень важное. Вы обещаете мне сохранить тайну?
- Обещаю.
- Это ужасно – быть известным человеком, - быстро заговорил Лиам, чему Эрика удивилась: ни разу она еще не слышала от него такой горячительной, быстрой, нервной речи до этого момента, - меня, да и все наше семейство знают все в Йоркшире. Люди думают, что мы идеальны. Но мы самые обычные молодые мужчины, со своими ошибками, пороками и страстями. Я не знаю, какую тайну Луи Вы храните, но Вы уже, наверное, и сами поняли, что мой брат – тоже далеко не ангел. Он картежник, иногда не знает меры. Но сейчас речь пойдет не о нем, а обо мне. Когда мне было двадцать лет, столько же, сколько и Вам, мои родители, приемные, конечно, как Вам то известно, решили женить меня на Агнесс Неренгейм. Эта девушка была с ранних дет вхожа в наш дом и обладала всеми теми неоценимыми качествами, которые хотела видеть моя мать в своей невестке. Признаюсь честно, поначалу я был очарован малышкой Агнесс. Она была так молода, так юна, так наивна и прелестна! Я упивался ее обществом! Но… Спустя какое-то время я понял, что между нами лежит эта огромная пропасть в возрасте. Вроде кажется, всего пару лет, какая ерунда! Но я видел в ней ребенка. Я не мог и мысли себе допустить, что через каких-то пару лет это крошечное маленькой существо станет моей женой! Что она будет ждать меня дома по вечерам, а спустя еще несколько лет – растить наших детей. О Боже! Но ведь я дал слово… Вы знаете, Эрика, с детства родители возлагали на меня большие надежды. Они постоянно говорили мне об этом. Дескать, я самый старший, самый разумный, самый рассудительный! Что я должен подавать пример младшим братьям, что я не имею права на ошибку, что все в моей жизни должно быть идеально: и работа, и невеста! Но я-то! – Лиам неожиданно ударил себя рукой по лбу, - но я-то живой человек, как все! Понимаете?! И под гнетом этого «ты должен», «ты обязан», «ты должен иметь самую лучшею невесту из самого высшего общества» я не выдержал. Я решил пройти против этого.
Когда я встретил Ребекку… Я могу даже сказать Вам, какая тогда была погода. Она явилась в мою жизнь спасением, свежим воздухом после всех этих обязательство и должностей, которые на меня положили только потому, что я принадлежу семейству Стайлсов. Это по документам я сын мистера Стайлса, но по крови-то! По крови-то! Возможно, мой отец и вовсе не был джентльменом, я ведь вовсе его не помню… Так вот. Ребекка завладела моим сердцем и без всяких манер и принадлежностей к высшему свету. Она была самым простым человеком, таким, каким являлся и я сам, но которым мне не разрешали быть по долгу моей родовитости.
Конечно, я знал и кто она, и каким ремеслом промышляет, но пусть сам Дьявол утащит меня в пекло, если я совру, что хоть раз упрекнул ее за это!
Я сколько раз пытался спасти ее, вытащить из этой пропасти. Но по-другому она бы не смогла существовать. Вы видите этот дом? Не очень похоже на сказочный дворец, правда? Я не мог давать ей денег. Да даже если бы и смог, от меня она бы их не приняла. Она не хотела, чтобы наша любовь, наши отношениями имели хоть малейший оттенок коммерции. Долгое время она жила с одним графом. Когда же она ушла от него, и он перестал ее содержать, она поселилась в этом доме со своей младшей сестрой.
Каждый раз навещая ее, я боялся наткнуться на свидетелей. Если кто-то в городе узнает, что сам лорд Лиам Пейн, самый умный и серьезный из всего этого проклятого семейства имеет связь с куртизанкой – да отец бы выпорол меня как малолетнего мальчишку, и вычеркнул бы меня из завещания. Нет-нет! Не думайте, что мне нужны эти деньги. Вовсе нет. Но тогда владельцем всей суммы отца стал бы Луи, или Найл, или Гарри – люди, которые бы спустили все отцовское состояние в пару дней. Я же не могу этого допустить.
Мне приходится скрывать свою связь, потому что, если я опозорю свое имя, то вслед за ним позору предстанут и все остальные. А чем, скажите, заслужил позор Найл? Самый чистый и невинный человек на этом свете? Скажите, ну чем?! Поэтому я вынужден нести свое бремя, свое ярмо, называйте это, как хотите, свой крест в тайне от остальных людей. Смешно, но, тем дамы и их величественные матери, которые мечтают лишний раз завладеть моим вниманием на званном вечеру, с остервенением и жестокостью первыми закидали бы меня камнями, узнай они всю правду.
