- Я думаю, что Гарри вообще не способен на искренние чувства. Искренне он может только ненавидеть. Бойтесь стать предметом истинной его ненависти. И истинной страсти.
- Но почему?
- Потому что страсть и ненависть для моего брата – синонимы. И объекты своих страстей и ненависти он карает одинаково. Но уже слишком поздно, точнее рано. Я вижу, Вы побледнели, Вы явно хотите спать. Пойдемте, я провожу Вас домой, одну я Вас не отправлю в такую даль. А сам тут же вернусь обратно, чтобы сторожить сон и спокойствие Ребекки.
Когда Эрика поднялась на затекшие и замерзшие ноги, Лиам протянул ей руку и, как маленькую девочку, подвел к лошади, которые уже успели заснуть. Подсаживая девушку на лошадь, Лиам сказал, сопровождая свои слова самым искренним и дружеским рукопожатием:
- Спасибо, что были со мной все это время. Без Вас я бы сошел с ума. Пока Вы были в доме, я разбил кулак о близстоящее дерево. Но сердце мое обливается кровью сильнее, чем костяшки пальцев. Теперь, хотите Вы того или нет, Вы обрели в моем лице друга, который будет предан Вам до самой смерти.
Комментарий к 15.
Извините за небольшую отлучку, все эти три дня я была безумно занята. Но я вернулась; обещаю, что так больше не пропаду
Держите продолжение интриги)
========== 16. ==========
Позвольте мне, мистер Малик, обойти вниманием пару недель жизни в доме Стайлсов, поскольку в то время не было никаких особых волнующих событий. Жизнь в особняке текла ровно и спокойно. Но скажу пару слов о каждом обитателе, прежде чем перейду к описанию страшного случая.
Итак, Найл и Эрика, которая заслужила почет и дружбу у Лиама и Луи, продолжали заниматься французским, и Эрика не могла не отметить, каким еще более прилежным и способным стал ее ученик. Найл все схватывал буквально налету. Он обладал феноменальной памятью, посему через несколько занятий знал очень много французских слов, что, конечно же, в большой степени облегчало работу Эрики.
Ребекка скоро поправилась физически, хотя морально она и была опустошена. Лиам не хотел задумываться о свадьбе с Агнесс в те дни. Эрика нередко замечала, как поздней ночью Лиам неслышно пробирался в дом, взволнованный и осунувшийся.
Пережив инцидент с карточным долгом, Луи словно обрел второе дыхание. Режиссер дал ему главную роль в новой постановке, поэтому все свободное время Луи проводил на репетициях, трудясь над новым образом с еще большим рвением и тщанием. Он был очарован своим героем, и хотел сыграть эту роль еще лучше, чем все предыдущие.
Миссис и мистер Стайлс не могли нарадоваться на своих сыновей. Казалось, легкое спокойное небо раскрыло объятия над этим семейством. Но никто еще не знал, что эта безмятежность всего лишь разбег для настоящей катастрофы, которая должна была в скором времени неминуемо обрушиться на головы всех обитателей этого почтенного дома. Но обо всем по порядку, мистер Малик, если Вы, конечно, еще не слишком устали меня слушать.
Но я вижу, что Вы отрицательно качаете головой, и Марта сказала мне, что сегодня Вам намного лучше. Что ж, приятно слышать. И с Вашего позволения я продолжу свой рассказ.
Апрель 1803 года подходил к концу. Каждый из сыновей Стайлса был занят своим делом – Луи с утра до ночи пропадал на репетициях, после которых возвращался отдохнувшим и как будто заново родившимся. Лиам бороздил просторы графского леса, упражняясь в езде на своем лихом коне, а ночи проводил у постели выздоравливающей Ребекки. Пару раз он брал с собой и Эрику, и визиты старой знакомой в скором времени и вовсе исцелили Ребекку. Конечно, на лице ее еще были следы печали и тоски, но Эрика успокоила Лиама заверениями о крепком здоровье Ребекки, и уверениями в том, что в скором времени новая беременность Ребекки завершится рождением прелестного ребенка. Лиам улыбался сквозь слезы и бормотал какие-то проклятия, которые, по всему видимому, обрушивались на голову почтенного мистера Неренгейма и его дочери.
К слову сказать, подготовки к свадьбам шли полным ходом. Миссис Стайлс, миссис Неренгейм и миссис Браун, уже сами, без посвящения в дела своих детей, составляли списки гостей, придумывали, как пышнее и величественнее украсить залы и какие платья должны быть у невест, а какие костюмы – у прекрасных женихов. Лиам старался держаться от всего этого подальше. Помня о данном слове, он испытывал невыразимые муки отчаяния от сделки с совестью, но отказаться от женитьбы на Агнесс, он пока еще не мог. Он лелеял в душе надежду, что, заметив его грустный и подавленный взгляд, Агнесс сама все поймет, и первая заговорит на эту тему. Но прелестная Агнесс упивалась своим положением невесты и обсуждала предсвадебные хлопоты вместе с маменькой двадцать четыре часа в сутки.
