- Хочу. А еще я хочу, мистер Стайлс… - начала было Эрика, но поймав на себе внимательный взгляд Гарри умолкла, - нет, впрочем, ничего.
- Вы вся дрожите. Вам холодно?
- Нет, это… Я неважно себя чувствую после этого вечера, - ответила Эрика, закусывая губу в тот самый момент, когда почти неслышно, но так осторожно, к ней подошел Гарри и остановился в паре сантиметров от нее, - мистер Стайлс?
- Эрика, послушайте меня. Я сожалею о том, что так грубо говорил со своим братом. Но что мне делать, если я… - в этот миг рука Гарри почти коснулась подбородка Эрики, тем самым заставляя ее посмотреть ему в глаза. Гарри готов был поклясться, что он слышал, как стучало ее сердце? От страха? Или от его близости? А, черт с этими мелочами, она уже явно у него на крючке. Но в момент, когда Гарри был опасно близок от Эрики, касаясь дыханием ее кожи, на нижней ступеньке лестницы появился Луи.
Эрика не могла бы сказать, рада она была этому появлению лорда Томлинсона или нет. Она не могла даже дышать рядом с Гарри – он действовал на нее, как самый сильный яд, парализуя все конечности и замораживая внутренности в тугой комок льда. Отступив на шаг, воспользовавшись появлением Луи, Эрика принялась развязывать шнурки плаща. Уверен, руки ее тогда почти не слушались.
- Я думаю, всем пора отправляться спать, - спокойно, но голосом, не терпящим возражений, сказал Луи, - уже очень поздно.
- Да, ты, как всегда, прав. А насчет лорда Хорана не переживайте, - Гарри улыбнулся, как показалось Луи, чересчур жутко, - я с ним обо всем поговорю.
Эрика кивнула, не оборачиваясь. Тесемки плаща готовы были превратиться в прах под ее пальцами.
Услыхав удаляющиеся шаги лорда Гарри, Эрика смогла, наконец, повернуться к Луи. Лицо ее было бледно. Луи молча сошел к девушке вниз, и помогая снять ей плащ, спросил:
- Что с Вами?
- Ничего. Все хорошо. Все прошло… Почти прошло, - девушка силилась улыбнуться, - этот вечер… Я слишком устала.
- Будьте осторожны, прошу Вас. Гарри – это словно… Сухая ветка. Достаточно малейшей искры, чтобы он вспыхнул ошеломляющим пламенем. Пожалуйста, не становитесь этим огнем. Вы опалите и его, и всех нас, а главное, и саму себя. Он страшный человек… Он, - Луи перевел дыхание, - в общем, я прошу Вас. Ради Вашего же блага. Вы видели, чем чуть было не закончился сегодняшний вечер?
- Да, но я не понимаю…
- Чего Вы не понимаете, мой прелестный друг? – Луи мягко улыбнулся, стараясь своей улыбкой успокоить и Эрику, хотя у самого лорда Томлинсона сердце стучало гулче, чем колеса поезда по рельсам, - что Вы, молодая, юная девушка смогли растопить сердце одного из моих братьев?
- Мистер Томлинсон, прошу Вас!..
- Я вижу, Вы покраснели, а это значит, что мои слова пришлись Вам по нраву. Только пожалуйста, будьте осторожны и не ошибитесь в своем выборе.
- О каком выборе может идти речь? Мистер Стайлс помолвлен, - Эрика уставилась на свои руки. Они дрожали, как и ее голос. Мистер Томлинсон заметил это, и положив руку девушке на плечо, сказал самым дружеским тоном, на какой только мог быть способен:
- Слушайте только свое сердце, Эрика. И не забывайте, что этот дом проклят. Однажды Вы уже спасли мне жизнь. Так не погубите же чью-нибудь другую.
***
- А, ну, просыпайся. Мы не договорили.
Найл и не думал засыпать. После пережитых треволнений, он готов был поклясться, что еще долго сон не придет в его обитель. Но зная привычку его матери, иногда вставать и проверять сон ее любимого маленького сыночка, лег в постель в костюме, как был, и притворился спящим. Сердце его неистово билось, ему трудно было дышать, а головная боль, мучавшая его весь вечер, стала почти невыносимой. Под закрытыми веками пульсировали вены, на лбу выступила испарина.
Найл Хоран сходил с ума от своей любви и от невозможности высказать ее.
