Он был влюблен, так неистово, так наивно, но с тем так сильно, что и сам боялся себе в этом признаться. Он был уверен, что он никогда не сможет полюбить кого-либо другого! Нет девушки красивее и лучше, чем Эрика! Его Эрика! В своих самых дерзких мечтаниях он всегда называл ее своей. Его коробка сокровищ пополнялась почти каждый день, а волос на пальце, под толстым кольцом, почти физически грел ему сердце напоминанием о ней. Ему все напоминало о ней! Он смотрел на других девушек на балу, а видел только ее черты. О, Вы не знаете, мистер Малик, как порой бывает устрашающе пагубна первая любовь для неискушенного сердца! А в вопросах любви сердце лорда Хорана было настолько нетронутым и чистым, что он не мог сопротивляться своим чувствам. Читая о любви только в книгах, перехватывая жалкие рассказы своих братьев, он ждал, ждал той минуты, когда любовная стрела пронзит и его сердце. Но когда это случилось, наивный и робкий Найл не смог справиться с порывом чувств. Когда любовь ударяет внезапно, подобно молнии или эпилептическому припадку, бороться с ней обычными силами почти невозможно. Вы смотрите на меня широко раскрытыми глазами, мой мальчик. Вы еще никогда не любили? А, я смотрю, Вы отводите взгляд, значит, и в Вашем юном сердце зародилась любовь к какой-нибудь прекрасной Далиле. Но Вы, я вижу, человек прагматичный, а значит, любовь не составляет для Вас центр всего мироздания, как это было в случае с лордом Хораном. Живший в заточении двадцать один год, в заточении не сколько физическом, а сколько в телесном, он ждал этой любви, как утопающий ждет протянутой слабой руки. И он вовсе не думал, как сложно будет этой хрупкой маленькой ручке, поданной только из жалости и сочувствия, вытащить его из этой пучины безвестности, неуважения и пренебрежения его человеческими качествами! Я могу смело Вам сказать, мистер Малик, что эту любовь лорд Хоран ждал так долго, так неистово, что разве может кто-то осудить его в том, что он хотел ее удержать у себя, подобно маленькому мальчику, который тщетно стремится удержать в крохотном кулачке порыв воздуха или солнечный лучик?
Услышав столь нелестный возглас, Найл подскочил на кровати. Дверь в его комнату распахнулась и тут же неслышно закрылась за непрошенным гостем. Было темно, комнату освещали только редкие звезды, робко заглядывающие через неплотно закрытые занавеси, но Найл узнал бы Гарри даже и в полной темноте.
Не давая старшему брату опомниться, Гарри подлетел к его постели, и с силой, сравнимой разве что с ураганом или еще каким-то природным бедствием, вцепился в плечо брата острыми пальцами. Найл не вскрикнул, но на глаза его выступили слезы.
- А теперь послушай меня, ты, маленько исчадье Ада, - зашипел ему в ухо Гарри, опаливая кожу злыми словами, - я терпел тебя двадцать лет. Из всех вас я ненавижу тебя самой лютой ненавистью. Я чувствую. Что ты плачешь! Боже, я думал, у меня три нерадивых брата, а один из них все-таки оказался девчонкой! Ты ужасаешься тому, что я говорю, да?! Да?! Так вот знай, что я ненавижу тебя так же сильно, как тебя любит моя мать. Ты только вспомни, - Гарри тряхнул Найла за плечо, и тот протяжно охнул, - ты только вспомни. Мне было всего восемь лет, когда я бежал по лестнице, а ты оказался на моем пути. Я уже тогда тебя ненавидел. Я хотел столкнуть тебя с этой лестнице, и как бы я был рад увидеть твою размозженную о ступени голову! Уже тогда я понимал, что мать любит тебя больше остальных. Самые лучшие подарки были тебе. Самые лучшие сказки она читала на ночь тебе! Тебе, тебе и только тебе! А я! А я должен был это получать, слышишь?! Я Стайлс, я единственный законный наследник, а вы, вы все, а особенно ты, - палец Гарри стал устрашающе надвигаться к лицу Найла, - вы никто! Вы даже не родственники мне, поняли?! Вы всего лишь подкидыши, и я докажу Вам, кто в этом доме самый главный. Так вот, я стоял на верхнем пролете, и думал, что, если я слишком разгонюсь, я сшибу тебя с ног, и ты никогда уже не будешь получать самые лучшие подарки. А они все будут доставаться только мне! И любовь матери не придется делить с тобой! Все, все замечали, что она любит только тебя!! Но ничего, она за это тоже ответит.
Гарри перевел дух. Найл молчал, и дрожал, как лист на холодном ветру, который один остался на ветке и бьется в смертельном бою с порывами ветра. Он видел, как жутко блестели белоснежные зубы Гарри в темноте, словно клыки несуществующего хищного животного. Гарри в ту роковую для Найла ночь был сродни химере!
