- Ну, что, Томлинсон, пошли. Прощайся с этим домом надолго. Если сможете, - второй полицейский обернулся на пороге и встретился с каменными глазами Лиама, который буравил спину Луи взглядом, - если сможете, доставьте кое-какие вещи Вашего брата. А сегодня он пока посидит среди голых стен, подумает над своим поведением. До свидания, сэр. Приносим своим соболезнования.
- Подождите! – воскликнула Эрика, бросаясь к дверям. Полицейские остановились, Луи робко поднял на нее глаза. За секунду он успел взглядом попросить у нее прощения. О, но что это был за взгляд! Его словно тогда уже распяли…
- Да, мисс?
- А что… Что с ним теперь будет? Что ему… Грозит? – спросила Эрика, со страхом косясь на Лиама. Тот отошел в сторону, закрыл лицо руками и, в тот момент, когда над комнатой прогремел приговор, вздрогнул, и почувствовал, что пол стал уходить у него под ногами куда-то далеко…
- Как и всем, кто предался этому греху, - спокойно ответил Роберстон, - смертная казнь.
Комментарий к 22.
сегодня нет ни времени, ни вдохновения, но вот немного интриги. завтра обещаю большую главу с описанием суда, хо-хо
========== 23. ==========
Погода в день суда Луи была ужасной. С самого утра зарядил противный, слезный дождь, небо было темным, как грязное зеркало. Деревья гнулись к земле в молитвенных жестах, гонимые ветром. Я не выспался и у меня ужасно болела поясница.
Что я могу рассказать Вам о том дне, мистер Малик? Ничего хорошего, не смотрите на меня такими большими глазами. Иногда мне кажется, что я зря стал рассказывать Вам эту историю, слишком сильно она Вас взволновала, а ведь еще не совсем здоровы. Но, с Вашего позволения, я постараюсь закончить эту историю поскорее и менее драматично, чем она являлась на самом деле. Годы ожесточили мое сердце.
В зале суда собрались все жители Йоркшира. Еще вчера они готовы были петь дифирамбы таланту Луи, сегодня, еле сдерживаемые, готовы были наброситься на него и растерзать. Слух о преступлении лорда Томлинсона облетел весь Йоркшир в одночасье – Вы не знаете, как быстро здесь распространяются слухи, особенно те, что касаются знатных господ. Столько лет семейство Стайлсов казалось образцом для подражания, матери хотели, чтобы их сыновья были такими же талантливыми и прекрасными, как юные лорды. Но сейчас они в ужасе обнимали своих чад, ютились с ними на жестких судебных скамьях, и радовались, что за решеткой находился самый главный преступник – некогда такой любимый и почитаемый лорд Луи Томлинсон. Вы не знаете, но, когда люди долго возносят одного человека, они становятся жестоки в своей любви к нему. Вознося другую персону над собой, они начинают думать, что он действительно так морально и духовно высок, что любую оплошность приравнивают к измене Господу. Я много повидал на своем веку таких людей – ничего не представляющих из себя, но невообразимо жестоких по отношению к слабостям других людей. Узнав о преступлении лорда Томлинсона, гнев и негодование охватили Йоркшир. Как так. Отец и младший брат только отошли в мир иной, а он предался греху, да какому! Совратить юнца, юного мальчишку! Вы ведь знаете, что однополая любовь – это страшный, страшный грех, который карается наряду с убийствами и самоубийствами. Бог создал женщину и мужчину, а этот человек посмел пойти против Бога!
Судебный зал собрал тогда и богатых жителей и самый простой рабочий люд. О, как были жестоки их глаза, когда, заполняя залу, такую же унылую и убогую, как их собственные сердца, они смотрели на Луи, находившегося за решеткой! Они улыбались, скаля белоснежные зубы, смотря на того, кто теперь был не просто не выше их, а скатился в самую черную и помойную яму, из которой был только один выход, а именно – на плаху. Народ в Йоркшире отличался особой жестокостью. Мне кажется, во времена, когда существовали ведьмы, именно жители Йоркшира первыми хватали их за волосы и волокли на костер. Один работающий с фермы, отец троих детей, не удержался и плюнул в сторону Луи, назвав его богохульником. Он добавил, что Луи будет вечно, вечно гореть в Аду за свое злодеяние. Молодой лорд ничего не ответил. Он сидел, низко опустив голову, боясь встретиться с этими хищными взглядами. Руки его дрожали, он снова начал грызть ногти, как самый простой крестьянин. Ресницы его были мокры от слез, а глаза… Он словно уже видел свой смертный приговор…
Зала заполнялась людьми и все нарастающим гулом. Каждый имел, что высказать в сторону Луи. Он слышал общий поток голосов, среди которых явственно различались слова «Негодяй», « Подлец, «На плаху его!» «Он за это ответит» и прочие мерзостные ругательства.
Судья Стенсон, высокий, лысеющий, но не потерявший природного обаяния, мужчина, занял свое место за трибуной. Черная мантия его должна была успокоить собравшихся, но кто-то заметил, что Луи плачет, и новый гвалт эмоций поднялся с еще большим ожесточением.
Лиам и Эрика, которые находились позади всей публики, не могли спокойно смотреть на это. Гарри в суде не было.
- Вы только посмотрите на его слезы!
- Думаешь, что поплачешь, и тебя простят?
- Как бы не так!
