- Когда я вернулся домой, и обнаружил этого… Этого…. Ирода в постели с моим сыном, я думал, что убью его на месте, в ту же минуту. В ту же секунду я схватил его за волосы, и начал бить так, чтобы выбить из него единым духом всю дурь, всю мерзость! И ведь кто же он сам! Актер, умный, интеллигентный человек! Сын почтенного, прости меня, Господи, лорда Стайлса! Я рад, что твой отец не дожил до этого позора! – закричал мистер Блэкроуд, снова поворачивая красное, разгневанное лицо в сторону Луи, - тебе нет места в этой земле! Лучше бы умер ты, чем твой брат!
Лиам вскрикнул, но Эрика схватила его за плечо и тихо сжала. Она практически физически ощущала ту боль Лиама, которой он тогда жил. Он жил этой болью, дышал болью, питался болью. Глаза его покраснели, зрачки сузились. Он тяжело дышал. Он готов был сам убить этого негодяя, который принялся поносить его брата!
Толпа одобрительно захлопала. Смерть придала Найлу еще больше величия и благочестия в глазах горожан, в то время как Луи сейчас казался им самым страшным преступником, которому не нашлось места ни в одном кругу Ада.
- Казнить! Казнить! Казнить!
- Мистер Томлинсон, Вам есть что сказать в свое оправдание? – спросил судья Стентон.
- Ничего, кроме как я не считаю себя преступником, ибо я никого не совращал и не насиловал. Это все было по обоюдному согласию. И делайте с этим, что хотите.
На секунду в зале повисло такое молчание, чтобы было слышно, как нервно дышал Лиам, держась за сердце.
- ЧТО?! Ты, щенок, да я тебя убью! Я тебя сам четвертую!!
Мистер Блэкроуд бросился к клетке, за которой находился Луи. Послышался металлический лязг, Луи отскочил к стенке.
- Только троньте меня!
- Сэр, Вы забываетесь, где находитесь! Успокойтесь! Или я прикажу вывести Вас из зала! – мистер Стентон застучал молотком, и один дородный полицейский направился было к мистеру Блэкроуду, но тот выставил вперед руки.
- Не надо! Не трогайте меня! Вы слышали, вы слышали, что он сказал?! Он сказал, что это было по обоюдному согласию! Ему семнадцать лет, ты понимаешь, он ребенок?! Ты его просто запугал! Он был готов молиться на тебя! О, я проклинаю тот день, когда разрешил ему устроиться помощником в ваш вшивый театр! Он уважал тебя, как актера, а ты воспользовался его невинностью и доверчивостью!
- Казнить, казнить, казнить!
- Вы ничего не знаете! Что Вы можете знать о любви? – закричал Луи, и впервые голос его приобрел такую твердость, что присутствующие даже забыли о своих криках о том, что придать его экзекуции и стали слушать, раскрыв рты, - вы! Да посмотрите на себя! Я знаю, как Вы обращались с Уильямом! Он боялся Вас! Вы сами заставили его пойти работать, а не дали ему образования! Вы отравили его работать в театр! Вы хотела за счет него получить еще больше денег!
- Неправда! Это все гнусная ложь! Не смейте слушать этого гнусного преступника! Он пошел против Бога!
- А Вы пошли против собственного сына! Я знаю, как плохо Вы обращались с ним! Я не раз видел его слезы. Не моя вина, что он полюбил меня, а я его!
- Если ты еще слово скажешь о любви, мелкое отрепье человеческого рода, я убью тебя тут же!
Мистер Блэкроуд снова бросился к Луи.
- Сэр, успокойтесь!
- Казнить, казнить, казнить!
- Вся семейка хороша: что отец, что сын!
- А лорд Томлинсон тот еще персонаж! Через день пойдет на виселицу, а смелости хоть отбавляй!
- Казнить, казнить, казнить!
- Ему некуда было девать свою любовь, а я ее принял! И да, я люблю Вашего сына, а он любит меня! – закричал Луи, вжимаясь в стену, чтобы мистер Блэкроуд не смог до него дотянуться сквозь прутья решетки, - и если я должен умереть за свою любовь, за то, что посмел полюбить человека своего пола – что ж, я готов!
- Вы слышали?! Нет, вы слышали?! – истерически захохотал мистер Блэкроуд, заламывая руки, как плохой актер, - он еще диктует нам условия! Ты должен молить Бога, что я не сразу тебя прикончил на том самом месте, и дал тебе возможность увидеться со своими родственниками! Но будь уверен, ты никогда их больше не увидишь!
- Казнить! Казнить! Казнить!
- Отрубить ему голову!
- Повесить!
- Сжечь!
- Папаша, сумасшедший, конечно, но они одного пола!
- Казнить, казнить, казнить!
- Тишины, я прошу тишины! – снова судья Стентон попытался призвать всех к молчанию, - мистер Томлинсон, скажите мне правду, равно как перед Богом: Вы правда состояли в любовной связи с сэром Уильямом Блэкроудом?
Мистер Блэкроуд-старший пошел красными пятнами от гнева.
- Да, - с вызовом ответил Луи, поднимая глаза на толпу, - в течение двух лет.
Толпа закричала, мистер Блэкроуд издал нечеловеческий вопль.
- Ирод! Мразь! Сволочь! Чудовище! Да я тебя…
- И Вы признаете, что… Что позволяли себе действия… Интимного характера, направленные… Направленные на унижения достоинства сэра Уильяма? – начал Стентон, и вдруг Луи улыбнулся. О, это было так странно – видеть на избитом лице такую искреннюю улыбку! Он словно посмеивался над всеми этими низкими людьми, которые не могли понять то чувство любви, той любви, за которую можно дать отдать свою жизнь!
