Дело в том, что в райцентре Печоры расположен переход российско-эстонской границы, а все мужское население района имеет уникальный выбор: служить в российской армии или в эстонской. Власти в Таллине считают эту территорию частью Эстонии и уже 25 лет выдают синие паспорта его жителям. Москва страсти не нагнетает, урегулировать ситуацию дипломатически не удается. Из 20 тыс. жителей Печорского района от 10 до 16 тыс. имеют эстонское гражданство. Поговаривают, что синий аусвайс есть и у местных чиновников, и у полицейских – вообще у всех, кроме младенцев, лежачих стариков да пьяниц. Ведь есть определенный смысл служить 8 месяцев с отпуском на выходные и денежным довольствием в казарме на четверых. Да и пенсия в Эстонии повыше. И возможность переехать в Европу никогда не помешает. С советских времен население района сократилось с 43 до 20 тыс. человек, словно подсказав экспертам, куда пролегает «особый путь».
Зато туристов после юбилея Изборска стало видимо-невидимо. Правда, искусствоведы тихо ропщут, что помимо реставрации исторических объектов деньги ушли на постройку гостевого домика в самом центре заповедной зоны, нарушившего видовые связи Изборской долины. Но ведь высокопоставленным гостям надо где-то отдыхать, а вторжение цивилизации в сельскую идиллию могло быть куда разрушительнее. Шутка ли сказать – в деревеньке на сотню домиков освоили четыре с лишним миллиарда[1]!
По словам председателя ВООПИиК Псковской области Ирины Голубевой, приезжие могут поначалу решить, что главное здание в патриархальном деревянном Изборске – новый общественный сортир, способный вместить роту. Чуть ранее феноменальный туалет построили в Пушкинских Горах: на холме, в окружении сосен, с коваными лирами на окнах, чтобы посетитель не забывал, где находится. К счастью, от идеи Виа Долороса с 12 мемориальными досками в Изборске отказались, зато богато изданный фотоальбом «Тропою Путина» можно купить в сувенирной лавке. Его название неслучайно: еще до 2002 г. редким туристам торговали книгу «Тропой легендарного Трувора». Предполагаемая могила Рюрикова брата, называемая Труворов крест, – главная после крепости туристическая приманка Изборска. И очень сомнительная с точки зрения истории.
Ведь Труворов крест установлен в XV веке, то есть спустя шесть столетий после гибели князя-язычника. И до крещения Руси знатных людей не хоронили, а сжигали на погребальных кострах. Кроме того, на могильной плите Труворова креста обнаружены «вавилоны» – знаки, которые использовали в своей символике зодчие. Поэтому очень вероятно, что под крестом лежит кто-то из строителей Изборской крепости.
Серьезные ученые вообще сомневаются в существовании у Рюрика братьев Синеуса и Трувора. По всей видимости, «братья» – это неудачный перевод кем-то из новгородских летописцев шведских слов sine hus («свой род») и thru war («верная дружина»). Скорее всего, Рюрик отправил в Белозерск и Изборск не князей, а сборщиков дани. От Синеуса и Трувора не осталось ни изображений, ни потомства, ни сколько-нибудь внятных описаний их деяний. Но на этом стараются не заострять внимание ни организаторы туризма в Изборске, ни патриотически настроенные чиновники, до сих пор считающие своим долгом посетить «сакральное место». Хотя если бы не импровизация молодого и еще набиравшего популярность президента, «место» могло сегодня окончательно зарасти борщевиком.
Несколько лет после истории с огурцом в лавке перед Изборской крепостью глиняные изваяния Владимира Путина соседствовали с грозным ликом князя Трувора. И продавщицы называли обоих «кормильцами». А потом Путин из ассортимента исчез: видать, коробейникам был ниспослан сигнал свыше.
В 2010-е гг. в риторику правительства вернулась мода на постановку задач в духе социалистических соревнований: «войти в пятерку передовых стран по такому-то показателю», «занять места в таком-то мировом рейтинге». Возвращаются и долгосрочные стратегии развития, несмотря на их явную неэффективность: 90–95 % заявленных планов никогда не осуществляются, а десять раз сменившиеся от старта до финиша чиновники за результат никак не отвечают. Потерялся и грандиозный заряд энтузиазма, таившийся в попытке свергнувшей царизм разоренной России «догнать и перегнать» передовую Америку.
