Конечно, это не вся наука. Под модернизацией понимают превращение отстающего общества в современное. Во главе угла экономика, но реконструкции подвергается вся общественная система. При всей разнице в подходах слагаемые успешной модернизации в различных странах похожи. Свободная конкуренция при минимуме барьеров. Власть не воспринимается как создатель барьеров и уж тем более не ассоциируется с оргпреступностью. Право собственности священно, независимость и адекватность судов не вызывают сомнений. Фискальная политика сбалансирована с бюджетной. Власти всячески поддерживают образование и науку, стимулируют заинтересованность граждан в развитии. Внешняя политика стабильна и миролюбива.
Из опыта отдельных стран никакой «таблицы умножения» не вывести, но изучать его необходимо. Например, в послевоенной Японии делали ставку на металлургию, но выстрелила электроника. Компания Sony начиналась с попыток создать массовую рисоварку- и ей это не удалось. Зато мировой рынок покорили качественные магнитофоны и видеокамеры. Это к тому, что не дело государства определять место прорыва и отрасль-локомотив, оно должно просто создавать для него условия.
Несмотря на комплименты демократии, фантастический рост Южной Кореи с 1960-х гг. проходил под контролем военных властей. По уровню доходов кореец был чуть беднее жителя Сомали, сейчас – в 24 раза богаче. Государство пестовало национальный капитал: строило заводы и передавало их частникам. Но ими не были друзья генералов-президентов Пак Чон Хи и Чон Ду Хвана. Поддержка привязывалась к достижению заявленных результатов по экспорту: не вышел на мировые рынки – ничего не получил. А внешняя агрессия направлялась исключительно на коммунистов из КНДР.
Модернизация не может проводиться только для Москвы и Петербурга за счет остальной страны. Исламской революцией обернулись реформы в Иране при шахе Мухаммеде Резе Пехлеви, когда передовые западные порядки пересаживались при помощи авторитарных методов. А полиция и СОБР не защитят, если 90 % населения недовольны.
В начале XX века сказочный рост пережила Аргентина. Модернизация? Ничего подобного. Просто идеальные условия для мясного животноводства совпали с возможностью завалить дешевой говядиной полмира: как раз появились холодильники и трансокеанские перевозки. Аргентинец стал богаче француза, но, как и в России эпохи дорогой нефти, власти испугались системных реформ и перестройки экономики. Как и у нас, политики-популисты обещали не создать новое богатство, а перераспределить старое от богатых к бедным[2]. И пенсионер думал: раз пенсию повышают – значит, наша экономика растет. Великая депрессия и мировые войны обвалили аргентинский экспорт, следом ушли инвестиции, а вместо них – пустота. Что сегодня экспортирует Аргентина? Разве что футболистов.
Среди стран былого соцлагеря Венгрия считалась одной из самых зажиточных. Поэтому в 1990-е реформы провели щадящие – испугались обозлить народ. Сегодня венгры беднее словаков, на которых недавно смотрели свысока. В отсутствие экономического роста политикам остается распалять идею Великой Венгрии, пока инвестор в ужасе отступает в Румынию или Прибалтику.
Одни из крупнейших на планете месторождений алмазов находятся в Центральноафриканской республике, где в 2018 г. убили трех российских журналистов. Еще больше драгоценных камней в соседнем Конго (Заире). Но не похоже, что эти страны испытывают наплыв искателей приключений, как Калифорния времен «золотой лихорадки». Португальцы и голландцы еще в XV веке описывали ужасающую бедность Конго: здесь не знали ни письменности, ни колеса, ни плуга. Но вот что удивительно: местные не торопились это все перенимать и через 300 лет после появления европейцев. Оказалось, при существующих институтах это не имело смысла! Половину рабочих рук составляли рабы, а налогообложение было совершенно произвольным. Специальный налог взимали каждый раз, когда король ронял свой головной убор. А какие тут могут быть инвестиции, если ты вкладываешь свои кровные, а всю прибыль заберут фискалы короля? Конголезцы, вопреки здравому смыслу, переносили свои деревни подальше от городов (то есть потенциальных рынков сбыта сельхозпродукции), чтобы не быть ограбленными королевскими опричниками.
Де-факто Африка южнее Сахары – самая отсталая часть планеты. Обывательское сознание трактует это по-своему: мол, негры, что с них взять? Но как тогда быть с Ботсваной – государством, затертым между ЮАР, Намибией и Зимбабве и имеющим доход на душу населения на уровне Болгарии и Черногории? Ботсвана не имеет выхода к морю, а половина ее территории приходится на пустыню Калахари, из ресурсов – только крупные запасы алмазов. Но Ботсвана успешна как раз потому, что не дала посадить свою экономику на «алмазную иглу», а сумела распространить у себя те институты, которые сделали Запад процветающим: конкуренцию, защиту собственности, верховенство права, минимальное вмешательство государства в жизнь людей.
