Многих читателей лично коснулась павловская реформа начала 1991 года, в ходе которой 50- и 100-рублевые купюры прекратили хождение через 3 часа после объявления о «реформе» по ТВ, а со счетов в сберкассах обналичивали не более 500 рублей в месяц. Но это не эксцесс, а древняя традиция. Чуть ли не каждое поколение россиян на протяжении веков было ограблено похожим образом. Не изменился даже набор признаков, по которым можно предсказать появление новых «черных лебедей»: доведенная до абсурда централизованная власть, великодержавие, милитаризация, коррупция, политика главнее экономики.
В учебниках 200-летний период русской истории назван «монголо-татарским игом». Иго заключалось в том, что русские княжества платили дань, размер и формы которой за два века менялись. Монголы организовали на Руси 43 налоговых округа и трижды провели переписи населения, освободив от всякой подати только православную церковь. Крестьянство платило «ясак» – стандартную десятину «со всего» зерном, мехами, серебром. Города тянули «тамгу»: купец мог заплатить либо 3–5 % с оборота, либо 0,5 % с капитала. Современный предприниматель может о таких условиях только мечтать. Проблема в том, что помимо монголов русичам приходилось кормить собственную знать.
Лет через сто после Батыева погрома татарская и русская аристократия плотно срослись, а наши князья стали конкурировать между собой за «ярлык»: право на сбор дани в Орду. Монголы считали русскую землю скудной и налогами не давили, а сколько выжимали князья с податного населения, вообще не их печаль. В середине XIV века все Московское княжество платило ордынскому центру 1280 рублей, а одна только Астрахань (называвшаяся тогда Хаджи-Тархан) – 1800 рублей налогов ежегодно. Как и сегодня, успешное выполнение плана, а не развитие хозяйства, открывало перед князьями самые вкусные карьерные перспективы.
К примеру, Москва конкурировала с Тверью, пока в 1327 г. в Твери не побили монгольских сборщиков дани. Московский правитель Иван Калита шанса не упустил: опрометью ринулся в Орду, вернулся с монгольскими войсками и жестоко опустошил Тверскую землю. В награду Калита получил ярлык на великое княжение Владимирское, сбор дани перешел в его руки. Позднее он убедил ханов, что обеспечит стабильные поступления из Углича, Галича и Белозерска. Историки Никита Соколов, Ирина Карацуба и Игорь Курукин пишут об этих делах: «Московские воеводы выколачивали дань умеючи. После пожалования в 1328 г. Ивану половины Ростовского княжества они «принесли великое несчастье в город и всем живущим в нем, и многие гонения в Ростове умножились. И многие из ростовцев москвичам имущество свое поневоле отдавали, а сами вместо этого удары по телам своим с укором получали и с пустыми руками уходили, являя собой образ крайнего бедствия»[13].
При Калите в Московском княжестве стали взимать что-то вроде НДС – часть от стоимости проданного и купленного товара. Судя по всему, князья объясняли новые налоги происками монгольской закулисы, с выгодой для себя разогревая тему межнациональной розни. Стоит ли напоминать, что и после свержения «ига» Москва продолжила собирать полный объем ордынских налогов. Самое трагическое для российской истории в том, что жадность князей постепенно привела к исчезновению частной собственности на землю.
Чтобы тянуть высокие великокняжеские налоги, крестьянин нуждался в поддержке общины. А община была заинтересована в использовании земли максимально эффективно. В деревне начались «поравнения» – передел земель между общинниками в зависимости от количества работников в семье. Как уже вспоминалось, в XIX веке славянофилы объясняли общинный характер земледелия «русским духом» и «особым путем». Реальный исток другой: князь давил налогами, и община была вынуждена следить, чтобы «тягло» несли все поровну. С дворянским землевладением картина не лучше: служишь государю – имеешь землю и рабов, перестал служить – все отобрали. В Англии в том же XIII веке окреп парламент, ставший защитой от новых налогов и гарантией прав собственности.
Известно письмо Ивана Грозного английской королеве Елизавете, которая ранее отписала царю, что не может решить его вопрос без одобрения парламента. Грозный королеву зачморил: «Мы надеялись, что ты в своем государстве государыня и сама владеешь и заботишься о своей государской чести и выгодах для государства… Но, видно, у тебя, помимо тебя, другие люди владеют, и не только люди, а мужики торговые, и не заботятся о наших государских головах и о чести и о выгодах для страны, а ищут своей торговой прибыли. Ты же пребываешь в своем девическом звании, как простая девица». Возможно, что-то подобное писали российские патриоты канцлеру Германии Ангеле Меркель в разгар санкций и контрсанкций. Во всяком случае, манера называть «интересами государства» личные интересы не слишком изменилась. А цена централизации власти всегда была очень высока.
