Кто-то заметит, что нефтяное изобилие Персидского залива в корне изменило жизнь в Катаре, Кувейте, Эмиратах. Но в соседнем Ираке нефти добывали не меньше, однако американцы, учинившие «Бурю в пустыне», были потрясены бедностью и бесправностью большинства иракцев. Режим Саддама Хусейна выстроил институты таким образом, что нефтяную ренту присваивала элита, а создания эффективной социалки не велось. Зато на пути предпринимателя к успеху громоздились коррупция, клановость, высокие налоги и силовой отъем бизнеса в пользу приближенных к власти людей. Сами США стали мировым лидером во многом благодаря тому, что первые переселенцы не нашли вокруг Нью-Йорка и Джеймстауна ни золота, ни серебра. И создали общество на основе демократии и права, которое прекрасно работало, по крайней мере до 1990-х годов.
А что же Россия? В перестройку СССР экспортировал 17 % добываемой нефти. А в XXI веке на внешних рынках продавалось уже до 70 % добычи[5]. В брежневские времена, когда нефть вокруг Самотлора била фонтанами сама по себе, доля нефтегазовых доходов в бюджете не превышала 22 %, а в 2010-е годы -51 %[6]. С тех пор разговоры о необходимости снижать зависимость экономики от экспорта ресурсов не прекращаются.
Они особенно обострились в 2014 г. на волне санкционной войны с Западом, когда стало понятно, насколько наше хозяйство уязвимо в периоды дешевой нефти. Была провозглашена политика импортозамещения, призванная стимулировать промышленный бум. Российские заводы также были обеспечены грандиозным госзаказом (прежде всего оборонным), который создавал им хороший фундамент для развития.
Тем не менее в конце 2018 г. Институт экономики роста им. Столыпина совместно с Институтом народнохозяйственного планирования РАН представил исследование «Зависимость российской экономики и бюджета от нефти»[7]. Эксперты сделали вывод, что влияние цены барреля на российскую экономику за последние годы опять-таки выросло. Как выразился председатель наблюдательного совета Института экономики роста Борис Титов, «правительство в последнее время часто говорит, что наша экономика стала меньше зависеть от нефти. Но это не так». Действительно, в 2015–2016 гг., когда нефть упала в цене, доля доходов от ее продажи как в ВВП, так и в бюджетной системе сократилась до 30 %. А потом снова начала расти, и к концу 2017 г. снова дошла до 40 %. Полезные ископаемые дали 62,4 % всех экспортных поступлений России.
Правительство беспокоится, ставит цели. Вице-премьер и глава Минфина Антон Силуанов заявил, что доля нефтегазовых доходов в бюджете РФ к 2020 г. снизится до 33 %[8]. Но разве от слова «халва» во рту становится слаще? Если раньше ВВП страны «гулял» вслед за нефтяными ценами, то сегодня достигнута выдающаяся стабильность: при падении цен экономика падает, а при росте – не растет. Если в 2006–2013 гг. повышение цены барреля на 10 баксов вызывало рост валового продукта на 1,4 %, то сегодня – только на 0,5 %. «Рост цен на нефть на рост ВВП не влияет, но их снижение может уменьшить ВВП. Такое несимметричное влияние», – подтвердил в конце 2018-го председатель Счетной палаты Алексей Кудрин[9].
Известен хрестоматийный пример с автоматом Калашникова, закупочная цена которого для российской армии в 2000–2014 гг. выросла в 13,5 раза[10]. Ни конструкция оружия, ни курс доллара принципиально не изменились. А главными добытчиками ресурсов у нас являются контролируемые государством «Роснефть» и «Газпром». И именно у них быстрее всех растут издержки. Например, в «Газпроме» в 10 раз больше сотрудников, чем в голландско-британской «Шелл», хотя выручка обеих компаний примерно одинакова.
Видим ли мы сегодня серьезную борьбу за экономию в госкомпаниях? Нет. Зато мы наблюдаем невероятные странности. По статистике, которую предоставляют страны-члены ВТО, американцы купили в России товаров на 9,9 млрд долларов. А по данным нашей таможни, через нее в адрес контрагентов из США прошла продукция на 3 миллиарда. По данным Германии, страна купила в России нефтепродуктов на сумму 27,1 млрд долларов, по данным же России, она продала Германии продукцию на сумму 10,9 млрд долларов. Получается 25 млрд долларов, с которых не заплачены пошлины. И это только по двум странам! А расхождения есть со всеми, с кем торгует Россия.
И это тоже одна из форм «ресурсного проклятия». Группы интересов, захватившие контроль за высокорентабельной нефтегазовой рентой, оказались выше всех институтов контроля в стране. Дело уже не только в том, что собирать телевизоры в такой стране невыгодно. Общество лишилось возможности пресекать даже самые циничные формы грабежа державной казны.
