Виета. Ребенку для успешности нужно не столько выучить тот или иной объем предметного содержания, сколько уметь находить это содержание, вступать в контакт с людьми»[3]. Ведущие мировые корпорации скорее берут на работу выпускника Гарварда, который год после учебы болтался с рюкзаком по миру, чем выпускника, который пришел к ним, едва получив диплом. Даже если оценки у него выше. Логика в том, что первый парень приобрел в Аргентине и Таиланде навыки общения с людьми разных культур, он умеет быстро реагировать на изменения и добиваться своего.
Болотов называет это «универсальными компетентностями»: «Первая группа связана с мышлением. Туда попадают все виды мышления – от логического до креативного и критического. Вторая – умение работать с другими. Туда тоже включен большой набор: коммуникация, кооперация и так далее. Третья – умение работать с собой. Что это значит? Когда что-то не получилось, первое желание человека обвинить во всем окружающий мир: гадкие соседи, начальник. А умение работать с собой – это рефлексия: давай-ка я подумаю про себя, про свои действия, что я сделал не так? Это то, что связано с эмоциональным интеллектом, когда я слышу другого и умею управлять собой».
Но школьное образование в России устроено, как и вся страна, централизованно. Учителя боятся как огня директора школы, который полностью зависим от РОНО, в свою очередь, улавливающего флюиды министерства. Например, страна начала падать в каком-нибудь международном рейтинге образования. Министерство должно как-то реагировать. Распустить РОНО по финскому образцу и довериться учителю? А куда девать тысячи безработных чиновников? И министерство идет ровно в другую сторону: объявляет программу переаттестации всех учителей. РОНО пользуются этим шансом, чтобы нарастить контроль над школами, а заодно провести кадровую чистку. Учителей обкладывают такими объемами отчетности, что им становится не до обучения. А первыми уходят от этого абсурда самые востребованные в других сферах специалисты.
Учебный процесс превратился в чемпионат между школами. Чем выше был средний балл ЕГЭ, тем вероятнее директору разрешат набрать в следующем году два-три 10-х класса вместо одного. А это означает увеличение подушевого финансирования. И шанс для директора уйти «выше» – то есть в комитет. Ради этого он будет требовать балл ЕГЭ от своих предметников: манипулировать премиями, угрожать увольнением. А те будут гонять детей по тестам вместо системного изложения материала.
Осенью 2018 г. меня пригласили в образовательный центр «Сириус» в Адлере: там по президентской программе собирают одаренных детей со всей страны. «Сириус» – любимое детище Владимира Путина: рассказывают, будто ему лично принадлежит идея не звать сюда вундеркиндов из Москвы, чтобы центр не превратился в тусовку отпрысков министров и депутатов. Около недели я обучал будущее нации литературному творчеству, в результате занятий ребята должны написать очерк. Хотя выбрать дозволялось любую тему, в том числе и с вымышленным сюжетом, больше всего работ я получил о школьных порядках и их последствиях – чаще всего, негативных.
Кто-то поведал о том, что педагоги в областях и весях совершенно не соблюдают стандарты, не позволяющие, например, задавать пятикласснику объем домашних заданий, которые он не сможет подготовить за час. В реальности каждый учитель задает, сколько ему нравится, а завучи даже не слышали, что должны за этим процессом следить. В итоге возникает непобедимая гора заданий. И если родители хотят, чтобы ребенок был отличником, то должны либо сами подключаться, либо оплачивать готовые задания в Интернете. Это называется «индустрией списывания» – задания за умеренную плату обычно предлагают студенты. Заметьте, об этой проблеме говорят победители всевозможных олимпиад из «Сириуса» – у них-то точно со способностями все хорошо.
Стоит ли удивляться, что с 2011 г. Россия начала терять позиции в медальном рейтинге на Международной математической олимпиаде, в 2015 г. впервые в истории не завоевав ни одной золотой медали и заняв 21-е общекомандное место. В 2016 г. российские школьники разделили 7-8-е места в общекомандном зачете, в 2017-м – 14-е место, что на уровне Грузии и Греции[4]. Павел Шмаков регулярно рассказывает, как выглядит конкуренция в нашем среднем образовании. К примеру, воспитанники Шмакова прибывают на районный тур Российской олимпиады писать английский, а в аудитории уже обсуждают тему задания, которая еще не объявлялась. Воспитанница пишет: «Когда лично я сдавала диалог, по девочке, с которой я сдавала, было видно, что она заранее зазубрила текст. Когда мы сдали и вышли, все тоже говорили о том, как же хорошо, что они заранее подготовились именно к этой теме». И кто бы удивился, что людей, которые формируют блок заданий, можно нанять в качестве репетиторов.
