В августе 2018 г. опубликован экспертный доклад Михаила Кривоносова и Вячеслава Манягина «Гражданское общество: русская модель»[7]. Нельзя сказать, что этот труд вызвал сколько-нибудь широкую полемику, но он показателен с точки зрения модных тенденций. Авторы являются руководителями Общественной палаты Александрова – 60-тысячного исторического городка на Золотом кольце, в слободу которого часто приезжал на богомолье Иван Грозный. По их мнению, фигура средневекового самодержца и сегодня светит нам ориентиром. А в Александрове должен появиться НИИ российской государственности.
Как сказано в докладе, основная проблема России сегодня – это не коррупция, стагнация и отсутствие стимулов для активности граждан, а «отчуждение государства от власти и народа от государства». Попытки построить в стране гражданское общество были, но крест на них поставили почему-то не Сталин с Берией, а «волюнтаризм Хрущева, брежневский застой и горбачевский развал страны». А образец демократии – Иван Грозный. Авторы пишут, что «в XVI веке перед русским государством и русским народом стояли задачи, сходные современным». Среди них, конечно, не привлечение инвестиций и развитие образования, а централизация власти и «построение общества социальной справедливости». И Грозный их в целом решил при помощи системы «народной монархии», в центре которой были земские соборы, сравниваемые авторами с парламентами в Европе – причем сравнение это в нашу пользу! Цитата: «Целовальники, земские и губные старосты и другие избираемые народом должностные лица выполняли полицейские, судебные, налоговые функции – то есть власть на местах в полном объеме(!) стал осуществлять сам народ в лице своих выборных представителей».
Сергей Ачильдиев комментирует: «Земские соборы трудно назвать демократическим институтом, поскольку они не вели системной регулярной работы: их собирали чаще всего по велению самого царя, по конкретному поводу и очень нечасто. После Стоглавого собора 1551 г. – пауза в 13 лет до собора по учреждению опричнины. Да, опричнину тоже провели через прообраз Госдумы, который был, вероятнее всего, полностью подконтролен царю. Или созвали собор в ожидании набега Казы-Гирея – что, дескать, делать будем, бояре. Английский парламент в те же годы обеспечивал верховенство права в ежедневном режиме: ни одна поданная петиция не оставалась без решения, независимо от статуса истца. Какой-нибудь механик из Ковентри мог пожаловаться, что сосед использует его изобретение, не заплатив за патент, – и английские бояре разбирались подробно, даже если дублировали функции суда. Потому что понимали: без защиты прав собственности не будет ни изобретений, ни предпринимательской активности, ни развития. Почувствуйте разницу с представлениями Грозного, который добился права без совета и приговора Боярской думы судить аристократов, реквизировать их имущество, отправлять в ссылку и даже казнить. Сажать на кол простых смертных он мог вообще сколько душе угодно. Целовальник же – это должностное лицо, следившее, например, за тем, чтобы крестьяне в округе выпивали определенный объем водки в царевых кабаках. За невыполнение плана целовальника могли публично выпороть. Это что – ветвь власти? Противовес царскому произволу?»
Подобных «Гражданскому обществу» работ в последние годы публикуется туча, а на слетах идеологи словно соревнуются в фундаментализме. По словам гендиректора Института ЕАЭС Владимира Лепехина, в 1990-е годы нам были навязаны ценности другой цивилизации, мы отравлены ими, и «нужно зачистить все окружающее пространство от того мышьяка, который мы пьем». А Алексей Вайц из Института региональных исследований говорит, что «творческий акт деторождения утрачивается в городской среде» и нужно вернуть русскую цивилизацию в деревню[8]. И все это с отсылками к «положительному опыту» Ивана Грозного, Петра Великого или Сталина. Кто-то доказывает, что лучшее государственное устройство для нынешней России – монастырь, а кто-то предлагает расселить горожан по деревням и заставить работать, как сделали «красные кхмеры» в Камбодже.
