Их было пятеро на пяти свежих накормленных скакунах вороной масти — все как один. Радо Лекудер лично отбирал лошадей, а камзол для путешествия, похоже, заказал у местного портного буквально перед отъездом — он сидел на секретаре как влитой, а отутюженная ткань даже похрустывала от новизны. Кожаные вставки еще не были пошарпаны, нитки нигде не успели повылазить, а сапоги так и блестели, начищенные до зеркального блеска. На боку у Лекудера висела длинная сабля в ножнах, украшенных парадно ярким замысловатым узором.
Крас прекрасно понимал, ради кого господин секретарь так расстарался, на кого хотел произвести впечатление. Но никаких разговоров на эту тему, разумеется, не заводил, лишь время от времени поглядывал на Ру Лии, пытаясь понять ее собственное к этому отношение.
Ру при этом выглядела непробиваемой! Свое платье, которое за дни, проведенные в доме легата Бадойя, уже успело не только порядком примелькаться, но и заноситься, она сменила на старый походный костюм. Прачка легата его отстирала и отчистила, но это только подчеркнуло его застиранность и заношенность, особенно на ярком фоне шикарного секретаря.
Хозяин Йон так и остался хозяином Йоном — он двигался позади всех с видом абсолютно невозмутимым, и сразу же становилось ясно, что ему глубоко плевать на то, будет Ру строить глазки Лекудеру или же воздержится от этого, получив нагоняй от метентара. Что его действительно сейчас интересовало, так это копченая индюшачья нога, которую он прихватил с собой с завтрака и время от времени подносил ко рту.
Кэндер Фогг держался молодцом. Понимая, что это из-за него экспедиция потеряла несколько дней драгоценного времени, он чувствовал себя не совсем уютно. Поначалу он пытался шутить, то и дело провоцировал Ру на колкости, но желаемого ответа не получил и притих.
Путь их лежал в Лающее Залесье. Откуда пошло это странное название можно было только предполагать. Даже легат Бадойя в ответ на этот вопрос лишь пожал плечами — мол, так повелось. Но секретарь Лекудер, порывшись в библиотеке, сумел отыскать кое-какие сведения на этот счет.
В одном из дневников, который вел хронист того времени и чьего имени Лекудер не запомнил — тот был кэтром, а полные имена кэтров, как известно, длинны и труднопроизносимы, — так вот, в одном из дневников секретарь нашел некую запись. В ней говорилось о том, что из местности, которую «стикори» называют «качи турсимо», на побережье стали все чаще приходить племена зеленомордых и грабить местные поселения. Земли свои «стикори» привыкли защищать решительно и жестко, и расправлялись с незваными гостями в соответствии с этой привычкой. Попросту, находили их и вырезали всех поголовно.
Но в землях «качи турсимо» (чье название, кстати, на язык «стикори» переводится как «равнина, скрытая за лесом, которая лает, подобно псу») явно творилось что-то странное, а может быть даже страшное. Потому что, не смотря на угрозу уничтожения, оттуда все лезли и лезли зеленомордые, словно бежали от какой-то жуткой беды.
— Уверен, что не от хорошей жизни они покидали земли своих предков, — заметил Лекудер, закончив рассказывать историю появления названия «Лающее Залесье». — Нечто страшное гнало этих сапиенсов к побережью, какое-то древнее зло, что поселилось в землях «качи турсимо»…
— Хотите сказать, что им было страшно?
— Им было по-настоящему страшно! Настолько, что они готовы были вступить в схватку со «стикори», рискуя быть убитыми все поголовно, но оставаться на насиженном месте не желали… Кстати, зеленомордыми их назвали «стикори», за зеленый цвет кожи. Сами себя они называют «юлгабры», что примерно означает «приятно пахнущие». От них на милю разит ванилью. С тех самых пор эта пряность не пользуется особой популярностью на побережье. А чуть позже легат запретил ее использование официально, чтобы не допускать возникновения паники среди населения.
— Считаю это верным решением, — согласился Крас. — Без ванили прожить можно. А вот без головы сложнее…
Долину они пересекли достаточно быстро. Сначала двигались вдоль берега Беглянки, но когда река ушла на очередную излучину, то продолжили движение прямо, направляясь к восточному краю «чаши», образованной долиной.
Время было раннее и, по утверждению секретаря Лекудера — самое безопасное для путешествия. Ночные хищники свою охоту уже закончили, а дневные ее еще не начинали, поэтому ближайшие несколько часов обещали быть очень легкими и приятными. Опять же, по уверениям секретаря.
Однако, стоило только ему эту фразу произнести вслух, как в высокой траве скользнула чья-то длинная тень, закачался папоротник, и что-то на земле отчетливо хрустнуло. Секретарь, вздрогнув, напрягся. Хозяин Йон на всякий случай отстегнул от седла свой топор.
— Вы бы не зарекались почем зря, милейший господин секретарь, — посоветовал он. — Здесь сама земля желает все делать наоборот. Не удивлюсь, если здесь вспять текут не только реки и водопады, но и дождь вот-вот начнет лить из-под земли на облака…
