– Этой ночью мне приснился очень высокий человек. Он был еще выше, чем наш Ауктай. Он мне сказал: «Пусть тебя и твоих людей не смущает, что разбойники идут против вас с большим войском. Их не надо бояться. Я буду с тобой в этой битве. Как только увидишь мой знак, смело вступай в бой». Так он говорил. Я проснулся и ждал этого знака. И вот сейчас я его наконец увидел. Это облако, похожее на Слейпнира, коня Одина. Всеотец посылает нам знак. Один с нами!
Кое-кто с любопытством стал разглядывать небо, пытаясь разыскать облако, о котором говорил Ингвар. Но большинство верили Ингвару на слово. Они ответили на его речь ударами в щиты и стуком оружия.
Хельги на Змее так напутствовал своих воинов:
– Все вы достойные воины и каждый из вас герой. И потому, как бы туго вам ни пришлось, помните и говорите себе, что на вас смотрят боги. Они, великие боги, решают, кого из вас наградить победой, а кому присудить славу и вечную жизнь эйнхериев. Всю свою отвагу и все свое умение вложите в сражение. И бейтесь так, чтобы, если суждено нам погибнуть, мы снова встретились в чертогах у Одина, под крышей из золотых щитов, у стен из блестящих копий, на скамьях, украшенных чудными тканями. Прекрасные белорукие девы будут подавать нам мясо божественного вепря Сэхримнира и медовое молоко священной козы Хейдрун. Рано или поздно все мы там будем сидеть за одним столом, потому что мы друзья и братья и норны судили нам не расставаться ни в этой жизни, ни в грядущей.
Когда Хельги Верный кончил говорить, люди его ударили оружием по щитам еще громче, чем это делали воины Ингвара, и каждый стал призывать того бога, на которого больше надеялся.
– Есть у меня сайт, – ответил Сокольцев. – Но он в таком «Интернете», куда мало кто может зайти…
– И что же это за сайт? – с интересом спросил Телеведущий.
Митя ему не ответил.
Трулль нахмурился и обиженным голосом произнес:
– Нечестно, Дмитрий Аркадьевич! Я вам полжизни своей рассказал. А вы мне всего на один вопрос не хотите ответить.
– Долго отвечать, – признался Сокольцев.
– А мы разве куда-нибудь торопимся?
Митя потупился и стал разглядывать свои руки.
– Мы вот как с вами поступим, – объявил Александр. – Сейчас разведем костерок, и вы мне начнете про себя рассказывать. Кто вы? Из какого вы телевизора? Договорились?
– Я плохо умею рассказывать.
– Ну да, ну да. «Знаем, как вы играете». Слышали вчера ваш рассказ про пояс Богородицы…
Саша быстро и ловко смотал спиннинг.
Так же быстро собрал хворост; как будто тот у него заранее был припасен. Умело и сразу разжег костерок.
Сокольцев почти не смотрел в его сторону. Взгляд его был устремлен на реку и на остров на ее середине. Река в этом месте расширилась, и вместе с ней значительно расширился остров; камыши исчезли, появились высокие камни и низкорослые деревья. С противоположного правого берега на остров надвигался туман, плотный, как облако, прямой, как стена. В просвет между камнями и деревцами было видно, как он с той стороны медленно подступает к реке, наплывает на воду и движется к острову.
Возле костерка, который Ведущий соорудил, лежало большое еловое бревно, а с двух сторон от него – два широких и гладких спила-пенька.
Трулль сел на бревно и указал Сокольцеву на один из пеньков.
Митя наморщил лоб и не сел.
– Давайте с вашего детства начнем, – игриво предложил Александр.
– Почему с детства? – спросил Митя.
– Потому что все в человеке произрастает из его детства. Так, помнится, Тарковский сказал… Например, кто были ваши родители?.. Но вы только садитесь. Я-то уселся…
Митя не сел. Он еще сильнее наморщил лоб и поинтересовался:
– Так что вас интересует: мое детство или мои родители?
– А разве детство бывает без родителей?.. Или у вас тоже… – На всякий случай Трулль изобразил на лице сочувствие.
Митя перестал морщить лоб и, глядя как бы мимо Ведущего, заговорил, почти не делая остановок между фразами, как бы с самим собой разговаривая:
– Из детства, как у Тарковского. И теперь многие повторяют. И он наверняка повторил за кем-то. А кто-то сказал, что жизнь человека похожа на кинофильм, который вы смотрите не с начала. И оно началось задолго до вас. Может, несколько тысяч лет. Я знал одного человека, который утверждал, что помнит себя в утробе матери. Я себя в утробе не помню. Но помню, как в годовалом возрасте я смотрел на жирафа. Не мог оторваться от него в зоопарке. Помню в мельчайших деталях. Не разрешал маме меня от него унести.
Митя замолчал. И Трулль заметил:
– Видите, как интересно!.. А ваша матушка кто была по профессии?
Митя отвернулся к реке. Туман в этому моменту уже успел накрыть островок посреди реки. Он его именно
– Какой странный туман, – сказал Митя. – По цвету как будто волчий: серый и желтый.
– На том берегу, насколько я понял, болото, – ответил Ведущий. – Вот он и приполз. Но чтобы он был желтым…
Александр не успел договорить, потому что Сокольцев, отвернувшись от реки, сообщил:
