Молот Тора полностью

Люди Хельги расположились дальше к востоку. Они дождались своего предводителя, а затем наскоро отпраздновали победу и дольше других пили любовь, почтение и преданность погибшим товарищам, которых у них погибло больше, чем на других кораблях. Рог, как положено, осушали до дна, но пили по шесть человек из одного рога. Выпив, вставали, передавали рог товарищу и стояли до тех пор, пока поминальный сосуд Браги снова не был наполнен. Рог наполняли и освящали над огнем по очереди Хельги Верный, Кари Детолюб и Вестейн из Эгерсунда. Лишних слов не произносили – только те слова, которые были положены при поминовении.

Когда рог трижды обошел столовую команду, заговорили о Старкаде Шерстяная Рубашка. Атли Толстый припомнил, как на рассвете этого дня они со Старкадом увидели птицу, которая сидела на дереве и часто взмахивали крыльями. Птица была серой, но Старкаду она показалась темно-красной, и он назвал ее птицей Хель.

– Он предчувствовал свою смерть, – заключил Атли.

– Если так было, как ты говоришь, то вы, похоже, видели фюльгью Старкада, а не птицу Хель, – сказал Асмунд Тюлень.

– Фюльгью человека только он сам может увидеть. А я ее тоже видел, – возразил Атли.

– Не каждому человеку перед смертью является его дух-провожатый, чтобы возвестить будущее, – сказал Олав Собака.

– Воистину великим воином был наш старший товарищ Старкад Шерстяная Рубашка, – сказал Бодвард Отрог Леса, и все сидевшие вокруг костра согласно закивали.

А Кари Детолюб прибавил:

– Дважды велик тот, кто не только предчувствовал свою смерть, но и избрал место для своей могилы! Такое только в сагах о героях можно услышать.

– Верно сказано, – произнес Атли Толстый, и у него по щеке поползла слеза.

Хельги тогда наполнил рог, протянул его Атли и говорит:

– Этот рог с наскоро сваренным пивом тебе подаю я, Хельги Авальдссон, бездомный сын убитого ярла. А Старкад сейчас пьет священное медовое молоко. Его наливают и подают прекрасные белорукие девы валькирии. Рядом сидят великие воины и среди них его, Старкада, и твой, Атли, отцы, и мой отец, и ваш ярл и хозяин, Авальд Добрый. Мы плачем, а он, Старкад радуется и смеется.

Сказав это, Хельги, однако, не заплакал, а улыбнулся лучистой улыбкой. И те, кто рядом сидел, улыбнулись в ответ; будто улыбка их предводителя отразилась на их грустных лицах, как солнечный луч – на темной воде.

Не улыбнулся только Гейр Красноносый. Он мало пил и ничего не ел.

Хельги это заметил и спросил:

– Неужто не проголодался за время боя?

– Даже голодные ягнята, – отвечал Гейр, – лениво принимаются за еду, если ее приострить, как меня приострили.

Ни Хельги, ни Кари, ни Вестейн не поняли его слов. Понял лишь Торкель Кот, повар на Змее. Он подошел к Гейру, велел тому открыть рот и увидел, что у него поперек горла торчит осколок стрелы, крепко засев в корне языка. Торкель взял клещи и мигом вытащил осколок. И Гейр тут же набросился на еду.

Люди с Волка сидели еще дальше к востоку. Эйнара среди них не было. Он еще не вернулся от ополченцев, которым раздавал наставления и приказы, но пир велел начинать без него.

Наскоро совершив поминовения, эйнаровы люди радостно принялись пить победу. На их корабле лишь несколько человек были легко ранены и никто не погиб, если не считать двух финнов. Но об их гибели скорбели лишь их соотечественники. Как было заведено Эйнаром, финны на пиру прислуживали норманнам, а сами ели по окончании пира.

Бадвар Зашитый Рот стал расхваливал Торира Длинный Кеннинг за то, что во время битвы он не только крушил врага, но умудрялся каждый удар сопровождать висой. Видно было, что Ториру похвала нравилась.

Отхвалив Торира, Бадвар Зашитый Рот принялся восхищаться Халльдором Павлином: дескать, не было в битве воина ясноглазее, прекрасноволосее его. Ну, прямо Бальдр.

– И вы заметили, среди росов он будто нарочно отыскивал таких же щеголей, как он, и им рубил головы, – сказал Торгрим Умник.

– Я только одному отрубил голову, – поправил Халльдор и прибавил: – Но это был очень красивый удар.

– А мне больше понравился удар, который нанес Ульв Однорукий. Не только красивый, но и неожиданный, – сказал Храфн Злой Глаз.

– Тут нечего удивляться, – сказал Халльдор Павлин и как будто обиделся. – Ульв бьет левой рукой, и каждый его удар неожиданный. Но что в них красивого? Вот Коткель, тот – мастер.

– Какой уж там мастер?! – сердито воскликнул Коткель Одним Ударом. Он ел и пил меньше других говоривших.

Халльдор Павлин с удивлением на него посмотрел. А Бадвар Зашитый Рот стал объяснять:

– Он никак не может простить себе, что одного роса ему пришлось убить с двух ударов.

Среди берсерков один Берси Сильный ел и пил, как положено пить и есть на победном пире, и выглядел, как всегда, могучим и спокойным.

Рыжебородый Бьёрн Краснощекий был бледен лицом, мало пил, мало ел и молчал, хотя обычно на пире бывал разговорчив.