Молот Тора полностью

Зрачки у Петровича стали сужаться, а с ними и желтая радужная оболочка, уступая место белкам, выпуклым и пугающе-белым.

– Был туман, – объявил Драйвер. – Я сам видел, как он, типа, дымился. Но он был не для тебя. Для тебя был горящий дом. Как-то так.

Митя вопросительно глянул на карела, но промолчал.

– И что еще видел? – потребовал Петрович.

– Больше ничего. Я снова закрыл глаза и слушал Профессора.

– Врешь! – сверкнул белками Драйвер.

– Не вру. – Митя наморщил лоб и стал качать головой. – Я просто не уверен: видел я это с открытыми глазами или мне… мне это увиделось, когда у меня глаза были закрыты… Я их долго не открывал. И допускаю, что я мог ненадолго заснуть…

– Что было?!

– Опять картина возникла. На этот раз очень четкая. По озеру плыл именно драккар, со змеем на форштевне. Паруса не было – весла работали. А по ним бегала какая-то фигура. Быстро и ловко. Как в сагах описывается… Но повторяю: это могло…

Сокольцев не договорил и закашлялся.

– Прекрати! У нас мало времени! Потом будешь кашлять! – злым, хриплым голосом скомандовал Петрович.

Дмитрий Аркадьевич тут же перестал кашлять и удивленно покосился на Драйвера.

– Извините, пожалуйста… Ой, извини, ради бога! – поспешно поправился Митя и виновато стал объяснять: – Я даже с детьми разговариваю на «вы». На «ты» мне непривычно. Боюсь, буду сбиваться… Ты же видишь, я больной человек. И при моей болезни…

– Не боись, – перебил Петрович. – Это не галлюцинация. И супруга твоя и, это самое, болезнь ни при чем.

– Ты и про мою жену знаешь? – тихо и удивленно спросил Сокольцев. Он вдруг широко распахнул свои прозрачно-голубые глаза и ими с испугом уставился в неподвижно-рыбьи глаза Драйвера. Впрочем, в глазах Петровича черные точки зрачков стали постепенно расширяться, от них побежали желтые круги радужной оболочки – глаза оживали и очеловечивались.

– Знаю-знаю, – недовольной скороговоркой произнес он. – И говорю: это не галлюцинации, однозначно. Это ика открылись, и тебе стало предъявляться. Мы ведь на Рае. А ты, похоже, сильный кулку.

Другой бы совсем потерялся от такого объяснения. А Митя чуть заметно улыбнулся и ласково попросил:

– Переведи, пожалуйста.

– Будто ты сам не знаешь, – усмехнулся Драйвер и подмигнул левым глазом. – Ты ведь самый продвинутый из этих тренделей. – Он пренебрежительно махнул рукой в ту сторону, где рулил Телеведущий и спал Профессор.

– А ты переведи, чтобы я понял: знаю я или не знаю.

– Так я вчера объяснял. Мы на Границе. У нас она называется Рая.

– Вчера она, помнится, называлась Паренга, – виновато заметил Сокольцев.

– Так то же вчера было. А сегодня – сегодня, – парировал Драйвер и подмигнул правым глазом, которым не многие умеют подмигивать.

Помолчали. И Дмитрий Аркадьевич напомнил:

– Ты обещал мне о ней рассказать.

– Погоди. Сначала мне надо узнать: готов ты или еще не созрел… Давай еще раз проверим. Что ты там видишь? – Не оборачиваясь, Петрович несколько раз ткнул пальцем куда-то себе за ухо и за спину.

– Ничего не вижу… Нет, вдалеке вижу как будто туман.

– Опиши.

– Ну… Будто столбы на воде поставили…

– Много? Сколько?

– Порядочно… Шесть… Нет, пожалуй что восемь… Как я их вам сосчитаю? Это ведь туман. Он движется.

– Это не туман. Это меркки. «Знак» на карельском, – возразил Петрович и, по-прежнему не оглядываясь, пояснил: – Он только для тебя, этот туман. Я его однозначно не вижу. – И стал рассказывать, часто моргая теперь уже явно зелеными глазами: – Тут, это самое, может быть раскордаж. Разные люди как бы по-разному называют. А меня ведь учили на языке карликов. У них словечки иногда похожи на наши. Но не совсем. Например, по-фински и по-карельски окно будет «иккуна». А у карликов – «ику». Чувствуешь разницу?… На русский же вообще запотеешь переводить!

– А вы попробуйте, – попросил Митя.

Драйвер опять закрутил ртом, защелкал зубами и процедил:

– Аркадич! Еще раз мне выкнешь – уйду на хер, и сам разбирайся.

– Извини. Больше не буду, – снова пообещал Митя, но на этот раз уже без испуга.

– Как мне тебе объяснить? – сердито продолжал Петрович. – Вот, скажем, две комнаты. В одной ты вчера или год назад был, в другой – сегодня и прямо сейчас. Между ними может быть конячее расстояние. Но тут, на Рае, они могут, типа, соединиться. И из одной ты легко перейдешь в другую. Если знать и уметь. И не только из комнаты в комнату, но из сегодня – хрен знает в когда.

– Машина времени, что ли? – недоверчиво спросил Сокольцев.

– Какая, к ежам, машина! Просто шагнешь и – здрасьте, я ваша тетя!.. У карликов это называется тойнокурье. Теперь понял?

– Стараюсь понять.

– Старайся, старайся, – одобрил Петрович. – А я тебе так скажу: тут люди и время как бы оборачиваются. Потому что Рая – не обычная граница. То есть не та граница, которую проводят люди. Рая – это граница для душ. Ты ведь говорил, что человек состоит не только из тела, но и из души. Так вот, через Раю скорее души мотыляются. Как-то так.

– А кто эту Раю проводит? – немного помолчав, спросил Дмитрий Аркадьевич.