Неудивительно, что викинги не оставались в долгу. Взяв монастырь, они рубили всех, носивших монашеское платье; никому не было пощады – ни главному, ни самому последнему среди них. Тех, кого пикты называли аббатами, они часто убивали у их алтарей, словно принося в жертву их Белому Богу, как пикты убивали норманнов посредством деревьев, которым они поклонялись. Монахинь, похожих на ведьм, они, следуя северному обычаю, сжигали или побивали камнями.
Надо, однако, сказать, что не все их монастыри норманны разрушали и сжигали, а лишь те из них, которые оказывали сопротивление и не желали расстаться с богатством. Монахи же в своих рассказах сильно преувеличивали те ужасы, которым их подвергали.
Надо также отметить, что особой свирепостью отличались Торбьерн и его люди; они давно жили в этих краях и знали цену местным народам. Хельги же убивал и калечил лишь тех, кто шел на него с оружием в руках. С помощью переводчика он старался договориться с упрямцами. Хельги скоро сообразил, что у этих дикарей есть особенно ценные для них вещи, с которыми они никак не могут расстаться, и за эти вещи можно брать выкуп в два, в три, а то и в десять раз больше того, что они сами по себе стоят. Так, за одну книгу, которая называлась, как ему сказали,
Когда все же приходилось пытать или казнить пленных, Хельги никогда в этом не участвовал и обычно отходил в сторону.
В целом добычи у Хельги было несколько меньше, чем у воинов Торбьерна, которые брали всё, что попадалось им под руку. Зато меньше было потерь в людях. Потому что воинов Торбьерна пытаемые и сжигаемые проклинали, и они гибли при штурмах, от ран и от разных болезней намного чаще, чем в дружине у Хельги или у Сульки и Соти.
Богатую добычу добыл Хельги в весенних и осенних походах: украшенные драгоценными камнями золотые и серебряные сосуды, золотые и серебряные браслеты, роскошные броши и пряжки, дорогие фигурки из позолоченной бронзы, богатые оправы с обложек их
Браслеты и гривны разрезали на части сообразно весу монет, и сами монеты рубили на половинки и четвертушки, чтобы этим
Четвертую часть добычи и Торбьерн, и Сульки, и Соти отсылали Асе Агдирской. Хельги же дважды привез ей треть из всего добытого его кораблем и всю свою личную долю. Асе нужно было много денег. Большую часть их она отдавала своему сыну Хальвдану Черному на завоевание Северных Стран.
В конце лета, вернувшись из Агдира на Оркнеи, Хельги уговорил Флоки и двух его друзей, Ферьольва и Торольва, отправиться на север и постараться добыть белого медведя. Флоки не понял, зачем Хельги понадобился этот зверь, но он был страстным путешественником.
Удача и тут выпала на долю Хельги. На Фарерских островах у одного из ирландских монахов-отшельников они обнаружили белого медвежонка. Хельги предложил за него очень хорошую плату, но монах наотрез отказался, сказав что медведь – большое сокровище и он с ним ни за что не расстанется.
– Как говорится, утро удачливее вечера, – сказал Флоки и увел Хельги на корабль.
А утром Хельги выходит из шатра и видит, что рядом на палубе в деревянной клетке сидит и скулит белый медведь.
Флоки же улыбнулся и объясняет:
– Ночью отправился наш упрямец ловить рыбу для своего большого сокровища и по неосторожности утонул. Не пропадать же бедному животному от голода по вине своего невезучего хозяина.
– Похоже, его Белый Бог ему не помог, – ответил Хельги и не улыбнулся в ответ.
Медведя же все на корабле прозвали
Когда вернулись на Оркнейские острова, Гринар Косолапый и Атли Толстый, улучив момент, когда они с Хельги остались наедине, сообщили, что видели на Керке человека по имени Асмунд Перхоть. При этом вид у обоих был прямо-таки заговорщический.
– Кто это? – спросил Хельги.
– Асмунд был одним из дружинников твоего отца. Он с ним поехал к конунгу Эйвинду, – сказал Гринар.
– Не понимаю, о чем ты, – сказал Хельги.
– С ярлом тогда два человека поехали, – продолжал Гринар, – Берси Рыжий и он, Асмунд Перхоть. И этого-то Асмунда мы видели, когда ты плавал с Флоки. Я глазам своим не поверил. И Атли не поверил своим глазам. Но, когда два человека не верят своим глазам, значит, они что-то действительно видят.
– Ничего не понимаю, – повторил Хельги. И тогда Атли Толстый сказал:
– Асмунд и Берси, как нам сообщили, сгорели вместе с твоими родителями. Но, если мы видели живого Асмунда, значит, он не сгорел.
