– Потому что именно лепечут… И с тех пор больше ста лет прошло, – возразил Трулль. – Как недавно нам объяснил Дмитрий Аркадьевич, у нас началось перевоплощение, или, точнее, возрождение. Великий русский Феникс, пережив страшные пожары трех войн – двух мировых и одной гражданской, кровавое наводнение сталинизма и медные трубы распада империи, стал постепенно и неуклонно возрождаться… Смотрите, профессор, как у меня образно вышло! У вас научился.
Сенявин на Трулля, однако, не глянул – он бережно наливал водку в лафитник.
– У нас появилась замечательная молодежь, – продолжал Александр. – Она намного честнее, чем раньше была, потому что ее не учили врать, как с детства учили всех живших в Совке… виноват, при советской власти. Она иногда бывает циничной. Но молодежный цинизм при правильном воспитании – и прежде всего самовоспитании – с годами проходит и превращается в продуктивную и деятельную критику… И главное, уважаемый профессор, она, наша новая молодежь, не желает страдать, как их деды, и жить уныло и бедно, как их отцы. Современный молодой человек хочет быть успешным и счастливым здесь и сейчас. Сейчас немодно жить бедно и плохо. Поверьте, это уже большой сдвиг – стремиться к счастью не в каком-то далеком и воображаемом будущем, а в том будущем, которое можно построить собственными руками, потрогать, пощупать, как бы попробовать на вкус и изменить его, если оно не понравится. «Волонтер» в переводе означает «желающий». Они умеют желать, эти новые люди! Они будут всё делать для того, чтобы жить хорошо. Они на это заточены. И когда таких новых людей, ответственных, деятельных и радостных, когда таких как бы солнечных людей накопятся сотни и тысячи, они займут в России ключевые места и начнут изменять нашу жизнь, с тем чтобы и другие жили если не счастливо, то по меньшей мере безбедно и не уныло. Для этого в первую очередь надо поменять наш менталитет, избавиться от застарелых комплексов. Потом сосредоточиться, именно сосредоточиться во всех смыслах, на всех этажах: научном, политическом, экономическом, именно сверху вниз, а не снизу вверх, как по Марксу. Тогда можно будет ликвидировать экономическое неравенство между отдельными людьми и различными регионами и народами нашей великой страны. Это под силу только молодым людям. Старшие поколения как бы испорчены своим совковым воспитанием, теми идеологическими шорами, которые им в детстве приклеили, и они их никак не могут отодрать, даже если хотят это сделать.
Трулль перевел дух. Профессор этой маленькой паузой тут же воспользовался.
– Мы должны вырвать наших детей из цепких лап старых улиц! Делайте ваши взносы, господа. Жертвуйте на солнечных волонтеров. Заграница нам поможет. Запад с нами! – провозгласил Андрей Владимирович, решительным движением налил себе водки и с торжественным выражением лица осушил рюмку.
Ведущий выждал, пока Сенявин закусит, и учтиво заметил:
– Как всегда, остроумно. И тоже знакомая цитата. – Александр пригубил из пивной кружки и продолжал: – Но видите ли, дорогой профессор, тут фишка в том, что не заграница – нам, а мы ей, типа, можем помочь.
– Можно спросить вас, Киса, как художник художника: это на каком же блюдечке? – сострил Андрей Владимирович и стал наливать новую рюмку.
– С голубой каемочкой, Остап Ибрагимович! – в тон ему откликнулся Саша. – Если позволите, начнем с Европы. Их прославленные языки стали портиться раньше нашего. В Германии теперь говорят на денглише, во Франции – на франглэ… так это, кажется, называется… Скоро, боюсь, трудно будет отличить француза от немца. Уже не говоря о разных голландцах, поляках и «прочих шведах». Молодежь у них уже сейчас почти полностью национально-безликая, так скажем… И если поминать старика Тойнби с его «внешними» и «внутренними варварами», так эти варвары во Франции, в Германии, в Англии уже давно стали внутренними и полноправными гражданами и поедают европейскую культуру, вернее ее остатки, как, я не знаю… Как колорадский жук!.. Раньше власти боялись выпускать советских людей за границу. Потому что сравнение было не в нашу пользу. Но теперь… Теперь я бы организовал, типа, специальные пропагандистские экскурсии в европейские страны, чтобы наши люди видели, как у них стало грязно, бедно и главное – лицемерно!.. Потому что при всех наших недостатках мы – искренние люди. Даже когда врем. Потому что мы знаем, что врем. А они врут, этого не чувствуя. Они изолгались в своей якобы демократии. Они именно лицемерят. Чувствуете разницу?
– Пока не чувствую. Но готов вместе с вами помянуть несчастную Европу, – сказал Сенявин и опустошил лафитник.
– Ну, вы немного торопитесь. Она еще не окончательно умерла. И мы ей можем помочь, – возразил Александр.
– Любопытно, каким же образом? – поинтересовался Профессор, скривив лицо, потому что еще не успел закусить.
