Трулль быстро собрал спиннинг и стал бросать приманку к камышам. Он это мастерски делал: едва заметным движением кисти – точно к основанию камышей, ни разу не промахнувшись и не зацепившись. Короткий и гибкий спиннинг в его руке был чем-то похож на дирижерскую палочку, а он со своими быстрыми и вдохновенными движениями – на дирижера.
Он почти сразу поймал щуренка. За ним – двух окуньков грамм под триста. А следом – еще одну щучку не меньше килограмма. Добычу он умело и осторожно снимал с крючка и бережно отпускал в реку.
Митя стоял рядом и, судя по выражению его лица, любовался Сашиными движениями. Он долго молчал, а потом спросил:
– Кто вас учил так красиво ловить?
– Все мы родом из детства… Отец меня первым учил, – ответил Ведущий. В этот момент он снимал с крючка первого пойманного окушка.
А Митя продолжил расспросы: кто был Сашин отец? До какого колена Александр помнит своих предков и кто они были? (Об этом Сокольцев расспрашивал с особым интересом и несколько уточняющих вопросов задал.)
Затем стал расспрашивать о Сашиной матери. Затем предположил, что у человека с такой солнечной улыбкой и детство должно было быть солнечным. И разные другие вопросы задавал Александру. А тот на них отвечал сначала сухо и коротко, но с каждым ответом все больше входя во вкус и все меньше понимая, зачем этому странному человеку он подробно и чуть ли не радостно рассказывает о своем детстве; Трулль этого почти никогда не делал, особенно в официальных интервью. И все бездумнее, что называется «на чистом автомате», забрасывал спиннинг, и все более редкими у него получались эти забросы.
Вот такой получился у Саши рассказ:
Трулль хорошо знал свою родословную. По отцовской линии он вел свое происхождение из рода Трусовых, боярского и дворянского рода, происходящего от Федора Ивановича Шевляги, родного брата Андрея Ивановича Кобылы, некогда положившего начало царскому роду Романовых. Праправнук Шевляги, Матфей Воробин, получил прозвище «Трус». Отсюда и прозвание боковой ветви – Трусовы.
О предках своих Саша помнил начиная с прапрадеда. Все они были летчиками, все – военными, людьми были бесстрашными и верно служили Отечеству.
И все носили имя Александр.
Прапрадед Александр родился в Петербурге 3 декабря 1870 года – в тот самый день, когда было создано Русское общество воздухоплавания. Это, казалось бы, случайное совпадение, похоже, определило его дальнейшую судьбу. Александр-прапрадед стал одержимым авиатором. Он был одним из организаторов Всероссийского аэроклуба, открытого в Петербурге в 1908 году. Через три года состоялся первый перелет из Петербурга в Москву. Победил в нем Александр Васильев, но он, Александр Трусов, в этом первом перелете деятельно участвовал. Хорошо знал Петра Нестерова, специально ездил к нему в Нижний Новгород. За год до Первой мировой, в Киеве над Сырецким полем собственными глазами видел, как Петр Николаевич крутанул свою легендарную мертвую петлю на «Ньюпорте Четвертом». Насколько известно, собирался повторить нестеровское достижение и лишь ожидал необходимого для этой фигуры авиационного двигателя.
Его сын, прадед Александр Александрович Трусов, ровесник века, как нетрудно догадаться, с детства был знаком с первыми воздухоплавателями. В октябре семнадцатого года семнадцатилетним мальчишкой умудрился попасть в первый красногвардейский авиаотряд, который был создан на Комендантском аэродроме в Петрограде для борьбы с войсками Керенского и Краснова. В первый и второй год Гражданки летал бортовым стрелком. А в двадцатом году пересел за штурвал военного самолета и доблестно сражался на Кавказском фронте, которым командовал Михаил Тухачевский. Лично знал многих «красных соколов» (Трулль назвал Сапожникова, Лойко и Ширинкина). После Гражданки несколько лет командовал эскадрильей и год – полком. Потом, пройдя соответствующую подготовку, стал работать летчиком-испытателем, сначала у Поликарпова, затем – у Ильюшина. Дослужился до подполковника, имел много наград, наградное оружие от наркома Ворошилова и именные часы от его первого заместителя маршала Тухачевского.
Сын Трусова-прадеда, Александр-дед, начав младшим лейтенантом в Великую Отечественную, перед Корейской войной был уже полковником, а, вернувшись из Кореи, стал генерал-майором.
Все, как уже было сказано, были людьми бесстрашными. И у всех у них, как летчики говорят,
Тем нелепее были их смерти.
