Мона. Между раем и адом полностью

Поскольку остальные комоды, полки и столы уже были заняты, а ставить маленькое растеньице с щупальцеобразными листьями куда-нибудь в угол ей не хотелось, Мона пристроила его прямо рядом с бонсаем.

На мгновение создалось впечатление, будто у Бальтазара жили самые обыкновенные растения. Тишину в комнате можно было пощупать руками. И Мона могла бы поклясться, что одно из сучковых отверстий бонсая внимательно рассматривало суккулент.

– И что она умеет? – поинтересовался он.

– Эмм, расти. Вроде как.

Поджав губы, она надеялась, что не станет причиной скандала. Но прежде чем ей пришлось заступиться за свое маленькое растение, талию обвили теплые руки. Бальтазар поцеловал ее сзади в шею.

– Этот ствололицый старик тебя рассердил? – тихо шепнул он ей в правое ухо, после чего поцеловал и туда.

Мона прильнула спиной к груди мужа, наслаждаясь объятиями.

– Я только что познакомила его со своим суккулентом.

– А, наконец у этого товарища появится компания, все остальные горшки всегда оказывались слишком крупными для стола.

– Мне и одному очень даже хорошо! – На этот раз бонсай уперся ветками в ствол по бокам.

Когда кора деревца изогнулась, Моне почудилось, что она заметила что-то вроде рта, однако в этот момент ее отвлекли теплые руки Бальтазара, которые бродили по ее телу.

– Бальтазар?

– Ммм? – промычал он и нежно прикусил ее шею.

– Почему твои растения вообще разговаривают?

– Частичное чудо.

– Ага.

Она уже задавалась вопросом, стало ли это результатом проклятия или чего-то в этом роде. Некоторые из них действительно являлись мини-чудесами, так как все, что наделяло предмет сознанием, в глазах человека выглядело божественным.

Левая рука Бальтазара оторвалась от талии Моны, и на этот раз пальцами щелкнул уже он. Посыпались магические искорки. Мона завороженно проследила за этим жестом, которому сам архидемон наверняка не придавал никакого значения, потому что тут же снова прижался к попке жены.

– Уиииии, – запищал высокий голосок.

Бонсай моментально всем стволом отодвинулся от суккулента.

– Как интересно, как интересно! Здесь столько места, и света, и воздуха, и столько других растений, как здорово! Я Тина, можете звать меня Тини. Я люблю петь и танцевать, а больше всего люблю слушать аудиоспектакли, но еще мне нравится дождь, а иногда мне нужно немножко тепла, – возбужденно затараторило маленькое растение, так что передернуло даже фикус.

Мона услышала, что Бальтазар мрачно посмеивается. – Э-это ты наделил ее такой личностью? – шепотом спросила девушка.

– Нет, она сама обладала таким потенциалом. Мы, боги, лишь вдохновляем, – шепнул он в ответ. Его губы по-прежнему не отрывались от ее шеи.

Бальтазар обожал так делать: хватал ее сзади, а затем долго целовал и ласкал, пока у Моны не начинали подгибаться коленки. Не то чтобы она не хотела, но… У них вся гостиная заставлена коробками.

Девушка прочистила горло.

– Знаю, сокровище мое, дай мне всего две минуты, – проворчал Бальтазар, однако все-таки немного отстранился от нее.

– Тебе правда не помешал бы медовый месяц, да? – поддразнила его Мона и развернулась в кольце рук, чтобы поцеловать мужа в щеку.

– Мы наверстаем, – пообещал ей супруг на полном серьезе. – Но я все равно хочу в отпуск. Уже сказал Лукреции, чтобы она отменила наш медовый месяц и поискала что-нибудь подходящее для семейного путешествия.

Судя по его вздоху, он уже пожалел об этом отказе.

– Ты дал суккубу задание организовать отпуск для родителей с детьми? – Мона приподняла брови и ткнула его в бок.

То, что демон такого вида занимался их свадебным путешествием, ее устраивало, но уже после одного короткого видеозвонка стало ясно, что к Лукреции обращались лишь те, кто мечтал об экстравагантной роскоши и вращающейся кровати с тремя зеркалами на потолке.

Бальтазар вначале поджал губы, как будто собирался поспорить, но после того, как ненадолго задумался, опустил голову.

– Да… да, хорошо, ты права.

– Кроме того, Нехти нужно подготовиться к путешествию. Он и так перегружен новой информацией, – сказала Мона.

Возможно, ему понравилась бы поездка в Египет… или она бы замедлила его исцеление и сделала только хуже. Впрочем, тоски по дому мальчик, кажется, не испытывал. Он часто спрашивал, можно ли ему что-то сделать, действительно ли ему разрешается оставить себе какую-то вещь или… Похоже, для юного фараона ему поразительно мало чего позволялось, это подтвердил даже Бальтазар. Рожден для трона. Ужас.

– Ты пахнешь вареньем, – пробормотал муж на ухо Моне, чем вернул ее из раздумий обратно в реальность.

От трона прямо к овладеванию ведьмой… На ягодицах Моны крепко сжались мужские руки, и долю секунды она в самом деле подумывала сдаться.