Прежде всего, казалось, мальчик не привык что-либо контролировать. Сонохотеп – так на самом деле произносилось его имя – оттаял, когда они предоставили ему право самому решать, что делать. Все началось с имени, которое ему абсолютно не нравилось. И ошибочно распространившийся из-за некомпетентности профессора Копролита вариант «Сонотеп», разумеется, тоже не рассматривался. В итоге теперь они называли его так, как это делала его кормилица: Нехти – «сильный». Прозвище, выбранное женщиной, которая его вырастила, по которой он ужасно скучал и которая придавала ему сил, несмотря на то, что больше никто при дворе в него не верил.
О, и еще, конечно, помогло то, что сейчас он жил под одной крышей с богом и делил с его дочерью кровать-подушку на полу. Мона тоже провела пару ночей в сооруженной своими руками горе из одеял… А уже завтра ее немногочисленная мебель обретет новый дом в квартире Бальтазара. Половину своих худи она отдала Нехти, а остальную одежду ему наколдовала.
Мимо их столика, толкая перед собой швабру, промчался Бен, по пути украв поцелуй у Бенико, которая сидела с краю и читала мангу.
– Не торопись ты так, – тут же одернул его Свен.
– Не переживай! Дома мне тоже всегда приходилось убираться, – заявил тот и демонстративно взмахнул шваброй, из-за чего все за столом и парочка гостей рефлекторно вжали головы в плечи. – Опля, простите, – пробормотал Бен.
Уши у него покраснели, и он деловито вернулся к работе.
– Мне, конечно, срочно нужно больше сотрудников, но насчет него я реально не уверен, – признался Свен.
Влад бегал за Беном и поправлял сбитые стулья, как будто это самое нормальное занятие на свете. Естественно, после этого они стояли еще более неровно, чем раньше.
Свен, вздохнув, проводил их взглядом.
– А тем более насчет этих двоих в тандеме.
Мона наслаждалась покоем и непринужденной обстановкой в кругу друзей. За прошедшие две недели жизнь в очередной раз полностью перевернулась с ног на голову, но не только ее, а еще и жизни Бена и Бориса.
Последний как раз открыл дверь в бар и тяжело дышал, будто пробежал марафон, что в случае с недышащим существом могло означать лишь одно: драму.
– В голове не укладывается, что эта глубокоуважаемая дама на почте хотела просто захлопнуть ворота у меня перед носом, – пожаловался он, направляясь к угловому столику. Затем небрежно перекинул ноги через подлокотник одного из напоминающих кресла стульев и тут же опустился на мягкое сиденье.
– И? – хором спросили Мона и Кензо.
– Все отправлено, подписано и скреплено печатью… в смысле, заказным письмом.
Он поднял руки и запустил их в светлые волосы. Мона заметила, что ее друг беспокойно постукивает ногами под столом.
– Все будет хорошо, это место ведь словно создано специально для тебя.
– Птица, – раздался сбоку компьютерный голос.
– Птица, – повторил Нехти.
– Птиса, – взвизгнула Тиффи.
Борис на пару секунд уставился на детей Моны, после чего искренне рассмеялся.
– Да, ты права, сегодня хороший день.
– Бобо! – требовательно позвала демоническая хрюшка, которая уже лезла по столу к Борису, чтобы с ним поздороваться.
Бальтазар сонно приоткрыл один глаз и подмигнул вампиру. Тот задрал подбородок, гордый своим прозвищем, о котором к тому моменту стало известно всем.
Мона не знала, можно ли растаять от избытка слащавости, но в любом случае происходящее вызывало чертовски похожие эмоции. Редко она настолько упивалась ощущением полного комфорта, как сейчас, среди членов своей семьи.
Вот почему ей становилось так больно из-за того, что именно теперь, когда они все нашли друг друга, разные желания друзей снова грозили разлучить их маленькую компанию. Но Мона рай и ад вывернет наизнанку, – а если потребуется, то и буквально, – чтобы они не теряли друг друга из виду.
– Ты уже начал искать варианты нового жилья? – полюбопытствовала она. На руках у Бориса между тем кувыркалась Тиффи, как будто он был ее персональной шведской стенкой.
– Нет, пока слишком рано. Не хочу радоваться чему-то, с чем, возможно, вообще ничего не сложится. Если меня не примут, то начну подбирать программу обучения на более высокую квалификацию, и тогда на первое время можно будет остаться тут, – объяснил Борис. – Ха, но я определенно не запрещаю себе все-таки надеяться. – Он вздохнул.
– Изучение ночи… Если у тебя для этого недостаточно квалификации, то у кого тогда ее достаточно? Криминальная мифология и учение о ноктюрнах – ты ведь всю нежизнь этим занимаешься.
– Может быть. – Борис чмокнул губами. Его бледные щеки тронул легкий румянец. – К сожалению, в учебе я не очень-то быстр, это часть вампирского бытия и… Ну, за минувшие две тысячи лет я накопил достаточно знаний, однако мне сложно извлечь из них какую-то практическую пользу, – признался он.
Мона удивленно смотрела на вампира. Он уже не в первый раз затрагивал эту тему, но раньше только отпускал какие-нибудь шуточки.
– Тебе просто нужен правильный стимул. – Девушка попробовала немного уменьшить его тревогу. – Ты всегда посвящал себя музыке и справился с этим, разве нет? – Верно, верно.
