Нет необходимости спрашивать почему: она и так знала, что только из-за нее он вынужден соблюдать правила. Если Бальтазар свяжется с Церковью или нарушит договоренности с Небесами, потом это аукнется Моне. Она не станет окружной ведьмой, ей даже человеком быть не позволят, она потеряет друзей, всю свою жизнь. В аду Мона жить не сможет, и архидемон это понимал. Лишь из-за нее он ощущал себя таким беспомощным, ее смертность стала его смертностью.
Мона сжала руку Бальтазара.
– Мы справимся. Мы всегда все улаживали, разве нет? Н-но ты должен поговорить со мной об этом. Если не будешь говорить мне, как ты себя чувствуешь…
– Извини. Не хотел тебя этим грузить.
Улыбка у него на губах дрогнула. Так вот почему в последние дни он вел себя так навязчиво? Не то чтобы Мона собиралась жаловаться на избыток ласк, просто в дальнейшем будет обращать на это внимание.
– Нытье помогает, – заявила она, но прозвучало не так убедительно, как ей хотелось.
Они выбрали друг друга, в том числе и для нового брака, и Мона верила в его чувства. Но обстоятельства их жизни так кардинально меняли существование демона, что у нее зарождались сомнения, выдержит ли он вообще. Она предпочла быть смертной, тленной не только ради себя, но и для того, чтобы однажды он снова стал свободным.
Бальтазар поднял руку и нежно погладил Мону по щеке.
– Мы пообещали друг другу всегда разговаривать, а я… я переутомился на работе… Мне просто нужно немного времени.
– Мы должны вместе преодолевать все, что нас тяготит. Я-я же тебе рассказала, в каком я ужасе из-за этой ситуации. Блин, да у меня чуть не случилась паническая атака из-за свадебного платья.
– Да, поэтому я подумал, если признаюсь, что мне страшно, это только добавит тебе переживаний.
– Ничего подобного. Ты сильный ради меня, а я сильная ради тебя.
– Я люблю тебя, улиточка.
Теплый тон его голоса подсказал ей, что Бальтазар вновь расслабился. Приятно в порядке исключения побыть той, кто помогает
– Н-нам пора в участок.
Бальтазар наигранно зарычал, но отстегнул ремень безопасности и вытащил ключ из замка зажигания.
– Перестань, – поддразнила она, после чего нащупала кнопку, чтобы тоже отстегнуться. – Тебе нужны новые сведения от Ван Хельсинга, а я должна помочь Борису.
– Я могу замолвить за него словечко.
От неожиданности Мона вскинула голову:
– За кого?
– Ну, за Бориса.
– Эм… Лучше не надо. Что, если Ван Хельсинг откажется? Или разозлится? Все-таки он охотник на вампиров. А тебе нужно его доверие.
– Борис и мой друг, и если комиссару что-то не понравится, то он мне не помощник.
Несколько секунд Мона просто изумленно смотрела на него, а затем радостно выдохнула:
– Это очень мило с твоей стороны.
Он назвал Бориса своим другом. Тот ошалеет, когда она ему об этом расскажет.
– Да, такой уж я, весь из себя сладкий, как сахарная вата, – преувеличенно приторным тоном промурлыкал Бальтазар. – А теперь наколдуй нам зонтик, пока я возьму нашего ребенка.
По одному виду комиссара Мона поняла, что совсем недавно закончилось полнолуние. Темные круги под глазами, вероятно, были результатом трудной ночи. Усталый Ван Хельсинг нависал над своим письменным столом и поправлял какие-то папки. Мона и Бальтазар сели. Он предложил им кофе. Судя по огромному кофейнику, стоявшему рядом, по его венам сейчас ничего больше и не текло.
Инцидент с зомби пробудил любопытство Моны, и она присмотрелась к полицейскому повнимательнее. Охотник на вампиров и оборотень. Она подозревала это, еще когда во время учебы узнала о родословной Ван Хельсингов. Люди, способные справляться с вампирами? Да никогда. А вот оборотни? Они равны по силам с вампирами. Лишь сейчас она заметила тонкий шрам, который тянулся через бровь над его левым глазом. Сколько же ему на самом деле лет?
– Есть кое-какие успехи, – прервал размышления Моны Ван Хельсинг, и она вздрогнула. – Мы вовремя прибыли на место к профессору Копролиту. Мои коллеги задержали там одного демона, который не успел сбежать.
Параллельно комиссар налил себе еще кофе, но тут же опустошил целую чашку одним глотком.
– И-и что? – напряженно откликнулась Мона.
– Очевидцы заявляли, что видели Константина Носдорфа, он там был.
Ван Хельсинг так преподносил хорошие новости, как будто речь шла о плохих. Как вообще можно разговаривать с таким равнодушием?
– Я хочу видеть этого демона, – тут же потребовал Бальтазар.
– О, ты уже должен был с ним встретиться.
– Что?
Явно сбитый с толку Ван Хельсинг смерил его взглядом с головы до ног.
– С… мелким бесом? Нам приказали немедленно отправить его в ад. Я, конечно, просил сделать исключение, но министр Антюр заставил… – Он откашлялся. – Министр посоветовал не вмешиваться в дела ада, если нам дорога эта работа. Так что мы направили демона к вам.
Мона подпрыгнула, когда Бальтазар возле нее резко встал.
– Когда это произошло?
– Вчера вечером, и… насколько я понимаю, до вас он не добрался?
