– Договор. – Комиссар закатал рукав.
Бальтазар презрительно зашипел:
– Не с человеком!
– Я не человек, – прозвучало почти как угроза.
Взгляд Моны метнулся к ножу на поясе Ван Хельсинга. Существовало много способов доказать свою честность, но она определенно не хотела, чтобы для этого комиссар обменивался кровью с еë женихом.
– Я не присягаю на верность демонам бездумно. После проникновения в музей меня постоянно водили за нос, а я это ненавижу. Это идет вразрез с моей профессиональной честью, с моим родом, с моими принципами. Я сделаю то, что обязан сделать!
Бальтазар тоже с неохотой поднял руку. К тому моменту черная аура угасла, однако он по-прежнему излучал ощутимые волны жара.
– Эй, подождите! Минуточку! – Вмешалась Мона.
Она на личном опыте убедилась, насколько непредсказуемо может повести себя такой пакт. Одно неверно сформулированное предложение, и с тех пор Бальтазару приходилось появляться всякий раз, когда Мона чувствовала себя беспомощной. Магические альянсы заключались быстро, но вот их последствия – это совсем другая история.
Очевидно, Бальтазар понял, чего она опасалась.
– Все хорошо, милая. Сейчас речь не о чем-то сложном вроде призыва и союза. Это будет договор для достижения определенной цели. – Он кивнул ей, прежде чем вновь встретиться с прямым взглядом Ван Хельсинга. – Здесь имеет значение лишь один фактор: ты не лжешь мне, пока я не расторгну договор, – потребовал он от комиссара.
– Никакой лжи, клянусь своей честью.
На этом условия пакта были установлены, что доказывало, насколько Ван Хельсинг доверял Бальтазару. Подобным обещанием легко воспользоваться в собственных интересах. Не успела Мона задаться вопросом, каким ритуалом эти двое скрепят клятву, как Бальтазар и Ван Хельсинг плюнули себе на ладони и пожали руки.
Мона сдержала неодобрительный звук. Каждый день демонстрировал, сколько всего ей еще предстояло узнать о магии, но конкретно от этого урока она предпочла бы отказаться.
– Мы можем ему верить. – Бальтазар одобрительно ей кивнул.
Ну, по крайней мере у него опять улучшилось настроение. Мона с легким отвращением покосилась на ладонь, которую он демонстративно показал, как будто она могла увидеть там что-то, кроме слюны. Но как раз Моне следовало быть осторожней в своих суждениях относительно этого «плевкового» договора, так как Тиффи тем временем пускала слюни ей на плечо.
– Хорошо, тогда будем на связи, – подытожил Ван Хельсинг. – Только нам еще нужно придумать правдоподобный повод, по которому вы сегодня сюда приходили. – Борис, – мгновенно осенило Мону. Чуть не забыла.
В ответ Ван Хельсинг лишь нахмурился.
– В-вампир на экзамене… – поспешно объяснила она.
– Я знаю,
Мона не знала, почудились ли ей пренебрежительные нотки в голосе полицейского, но что-то в том, как он произнес имя ее друга, девушку разозлило.
– Он хочет пойти в полицию. В-в смысле, он хочет пойти учиться на полицейского. Изучать криминалистику и все такое, – неловко затараторила она. – А для этого ему необходима рекомендация.
Это совсем не те тщательно продуманные слова, которые Мона заранее заготовила. Могла бы сэкономить себе час времени, потраченный на репетицию перед зеркалом…
– Ясно. – На этот раз Ван Хельсинг действительно говорил уничижительно. – После двух тысяч лет ротозейства ему вдруг понадобилась почетная профессия, да?
Возможно, комиссар знал про жизнь Бориса больше, чем Мона. Возможно, она даже не хотела точно знать, что написано в его деле, но оставить все как есть просто-напросто не могла.
– Быть деятелем искусства почетно. И-и я бы посмотрела, как вы сами попробовали бы так долго выживать, будучи вампиром, – упрямо откликнулась она.
– Мне плевать на избалованных наследничков богатых вампирских родов. Но его отец был героем Войн магов. Может быть, при правильном руководстве… – Ван Хельсинг застонал, как будто приносил героическую жертву. – Говоришь, он хорошо о тебе заботится?
– Он хороший ночной сторож и хороший друг.
Комиссар задумчиво поскреб небритый подбородок. – Да, в тот раз он произвел неплохое впечатление, – признал он, но, судя по тону, его это не очень радовало. – Я посмотрю, что смогу сделать. К тому же он стал бы отличной причиной для наших встреч, чтобы никто ничего не заподозрил. Ему можно доверять?
– Я бы доверила ему свою жизнь, – выпалила Мона.
Не этого она планировала добиться. Борис должен был получить шанс из-за своих идеалов, а не в качестве прикрытия. А если Ван Хельсинг заметит, почему ее друг на самом деле заинтересовался этой должностью… Мона почувствовала, как ее губы растягиваются в фальшивой улыбке.
– С тобой все нормально, милая? – В голосе Бальтазара зазвучала тревога.
– Я хочу домой.
Мона чуть не уронила чашку. В дверном проеме появились ее подруги в роскошных вечерних нарядах, а на ней была даже не лучшая пижама.
– Эм… а-а я думала, мы устроим миленький девичник, – пробормотала она, оглядывая Амелию и Бенико с ног до головы.
