– Ван Хельсинг прислал его в качестве охраны, – шепнул Борис, видимо, проследив за ее взглядом.
– А-а это?.. – спросила Амелия, указывая на огра.
– Ага, у них и правда зеленая кожа и толстые клыки. – Пожала плечами Мона.
– Вот дерьмо, почему ты мне не сказала, что они правда существуют? Я же пользовалась этим словом как ругательством, – возмущенная собственным поведением, Амелия покачала головой. – А он, кажется, очень даже горяч.
После этого комментария Мона не смогла удержаться от громкого смеха.
– Да что такого? Вот дерьмо, твой муж и рядом не стоял! – Амелия подмигнула и показала ей язык, что мгновенно воспроизвела Тиффи, а потом издала визг, подозрительно напоминающий слово «дерьмо». Амелия виновато улыбнулась. – Упс!
– Ругающийся демон, бывает и хуже. – Мона закатила глаза и достала из слинга своего довольного бормочущего ребенка.
– А вот и мой условный сигнал, – заявил Борис, прошел мимо Моны и поднял руки. – О Тиффи сегодня позабочусь я.
Малышка радостно заерзала, заметив его приглашающий жест. Крошечные лапки вытянулись к Борису.
– Бобо!
– Ах ты моя сладкая, да! Пойдем, закажем мне хороший кроваво-красный имбирный эль, а тебе… ну, настоящий имбирный эль.
– Хрю! – Свинка сразу прыгнула на руки к своему «дяде» и крепко прижалась.
– Присматривай за ней, – с неохотой проговорила Мона.
Хотя ей, конечно, не помешало бы провести хоть один вечер без висящего на груди поросенка. Тиффи любила повсюду бывать с ней, но, хоть и не росла, казалось, стабильно прибавляла в весе. Таская ее на себе, Мона будто занималась спортом. Впрочем, постепенно Тиффи становилась все более самостоятельной.
– Бобо! Бебе!
Тиффи никак не могла выбрать. Стоило ей забраться на плечо к Борису, как ее головка повернулась в сторону Бена. Интересно, эти двое понимают, во что ввязались?
На новые места демоническая хрюшка всегда реагировала очень бурно, она не даст им ни секунды покоя, тем более тут отовсюду пахло алкоголем.
Но прежде чем Мона успела предупредить их насчет новых вкусовых предпочтений дочери – ее особенно беспокоили бочки с вином, – к ней бросилась огромная блестящая звезда.
– Дорогая! – За секунду до объятий Мона узнала Бербель в коктейльном платье из желтого тюля, который кто-то щедро обработал клеем для рукоделия и облепил звездами из фольги, по всей вероятности, вырезанными вручную. – О, девчонки, – весело загремела костями скелетиха. – Выглядите сногсшибательно. Я обязательно должна потанцевать с каждой из вас!
– Ты тоже! – прокомментировала Мона ее наряд в желто-золотых тонах.
Бербель тут же исполнила что-то вроде пируэта. Воздух вокруг нее словно мерцал. Мона с восторгом следила глазами за яркими искрами, пока не осознала, что это не обыкновенные блестки.
А вот и они, два телохранителя с голубыми и желтыми крыльями, пыльца которых заполнила собой все пространство перед входом. Оба с каменными лицами стояли в тени у дверей и не двигались. От волнения Мона совсем о них забыла, к тому же, они вместе с Беном и Бенико приехали на другой машине. Однако на этот раз они обеспечивали безопасность не Бенико – между ними находился заметно более низкий мужчина с круглым лицом и легкой улыбкой.
– Добрый вечер, – поздоровался он с Моной, когда они встретились взглядами.
– Г-господин Ивасаки… то есть Ивасаки-сан, – начала Мона, размышляя, нужно ли поклониться.
Бенико обычно вела себя непосредственно, но всегда серьезно относилась к своей культуре и корням, а прежде всего, ценила свою семью. По крайней мере, такое впечатление создавалось по ее рассказам. Мона ни в коем случае не хотела, чтобы подруге стало за нее стыдно. Так что она сдержанно улыбнулась пожилому господину и наклонила голову.
Тот ответил на ее жест, выражение его лица потеплело, морщинки вокруг глаз стали глубже.
– Мне очень приятно наконец познакомиться с вами. Причем в таком оживленном месте, – он обвел рукой бар. – Моя дочь много рассказывала обо всех вас. Ведьмы, вампиры, оборотни, демоны… скелет… – Он посмотрел на Бербель, коротко ей кивнув, и Мона услышала, как ее подруга очарованно ахнула. И как у нее это только получилось при отсутствии легких. Ивасаки-сан между тем продолжил. – Прекрасно, что здесь тоже царит такое единство и что вы все поддерживаете мою сахарную дольку.
– Ох, ну… мы стараемся. Она очень дорога нам!
К тому моменту с помощью Бенико Мона много успела узнать о магическом сообществе Японии. В конце концов, она растила маленького ёкая, у которого однажды возникнут вопросы. Больше всего ее впечатляла сплоченность нечисти. А ведьмы в Японии имели совершенно иной статус. Во время некоторых разговоров с эльфийкой Мона даже ловила себя на желании эмигрировать.
– Я хотел бы поблагодарить вас за доброту по отношению к моей дочери. – Он жестом попросил ее подойти ближе. Поколебавшись, Мона сделала шаг навстречу. – Вы хорошо заботитесь о Бенико, а это для меня главное. И моя сахарная долька рассказывала, что вы разыскиваете бугимена? – Господин Ивасаки понизил голос. – Что ж, возможно, я знаю кое-кого, кто знает кое-кого, кто задолжал кое-кому одну услугу… может быть.
