Прозвучало это спокойно, и тем не менее Мона тяжело сглотнула. Слова «услуга» и «задолжал» эхом отдавались у нее в ушах. Договор с демоном – это одно, а обмен услугами с японским эльфийским
– Эм, – протянула она.
– Не хотите снять куртку? Отопительная система здесь хорошая, а позже наверняка начнутся танцы, так что лишние вещи будут только мешать, – произнес господин Ивасаки громче.
После такого замечания сбитая с толку Мона опустила взгляд на свою куртку и уже почувствовала, что из горла рвется очередное «Эм», как вдруг ее собеседник снова отвернулся.
– Приятный вечер, однако нам пора.
– К-конечно, – через запинку пробормотала Мона.
– И вам действительно стоит срочно зайти в гардеробную.
– К-конечно, – повторила она, как эхо, и поспешно добавила, – большое спасибо! Хорошего вечера.
– И вам того же. Передавайте привет своему супругу.
Попрощавшись с дочкой, господин Ивасаки в сопровождении одного из телохранителей покинул заведение, а второй эльф с голубыми крыльями остался и занял позицию возле двери.
– Итак, в бар? – позвала Амелия, но Мона поймала ее за руку.
– Я-я хочу еще снять куртку. – Ничего подобного она не хотела, вот только подозревала, что выбора у нее нет.
Гардероб оказался своеобразной дырой в стене коридора. Перед клубной зоной проход со сводчатым потолком из необработанного камня вел к туалетам и другим помещениям. Посередине арки справа были установлены рейки, на которых уже висели чьи-то пальто. Перед ними на подставке зашевелилось знакомое Моне лицо.
– Мраморная голова.
– Я предпочитаю вариант «каменное лицо», – парировал проклятый артефакт. Изогнутые усы статуэтки слегка завивались.
– Жесть! – Снимавшая свое пальто Амелия в прямом смысле застыла с разинутым ртом.
– Прошу прощения, господин, просто я удивилась, увидев вас тут. – Мона как можно незаметнее присмотрелась к реликвии.
Несколько локонов на голове были повреждены, но что касается остального, белый мрамор блестел, будто его недавно отполировали, и являл собой пример впечатляющей, неповторимой работы скульптора. Нет никаких сомнений, что это тот же самый бюст из клуба «Би-Ба-Пугач». Тогда они потеряли Бербель, а он дал им подсказку. Так вот что они должны были здесь обнаружить: связь с бугименом Бибой, которую искали уже не первую неделю. Биба проворачивал какие-то делишки вместе с Носдорфами, он мог бы предоставить им долгожданные ответы, но после случившегося на Хэллоуин пропал.
Господин Ивасаки не преувеличивал, когда говорил о своих обещаниях… Хотя, если говорить откровенно, он ведь ничего и не обещал. Мона вздохнула.
– Мне нужны ваши имена, – сказало каменное лицо и языком нащупало ручку, лежавшую на постаменте перед ним. Оно ловко поймало ее за кончик стержня, и в результате рискованного наклона, из-за которого бюст опасно покачнулся, уму удалось перехватить ее зубами. – Што жапишивать?
– М-мона Хасс, Бенико Ивасаки и Амелия Папала. Б-бербель у вас наверняка уже есть. – Мона указывала рукой на каждого, кого называла. – Скажите, для бугимена вы ведь делали то же самое? В смысле, вели учет посетителей?
– Хонешно, – прошепелявила скульптура, выплюнув сквозь зубы немного эктоплазмы.
Мона наблюдала, как артефакт вырисовывает ее имя – назвать это иначе просто невозможно. Завитушки идеальной формы складывались, наверное, в самое красивое «Хасс», которое она когда-либо видела. Поскольку Бербель, Бенико и Амелия тоже завороженно следили за движениями ручки, Мона воспользовалась возникшей паузой и задумалась. Нельзя упускать эту возможность. Раз господин Ивасаки направил ее сюда, значит, бюсту что-то известно.
– Господин Каменное лицо? – помедлив, начала она, после того как проклятая реликвия закончила свою работу. Это хороший шанс: может быть, в непринужденной беседе ей удастся выведать у мраморной головы какую-нибудь информацию.
– Шево желаэте?
– Выглядит великолепно. Где вы этому научились? Так красиво писать, я имею в виду.
Мона указала на список имен. Когда стоящая рядом с ней Амелия закатила глаза, она легонько пихнула подругу локтем в бок. Невербальная коммуникация никогда не была ее сильной стороной, однако Амелия обладала даром читать ведьму как раскрытую книгу.
Черные брови приподнялись, выражая понимание.
– Выглядит крышесносно, – поддакнула Амелия.
– Хрышешношно, – повторила статуя, с недоумением глядя на девушку.
Бербель сняла череп и заглянула через отсутствующее плечо мраморной головы:
– Какая прелесть, вы только посмотрите на сердечки над буквами Ё! Очень мило. А в конце этого завитка – это птичка? Вы такой талантливый художник!
Ко всеобщему удивлению, у белой скульптуры слегка порозовели уши.
– Охоомное шпашибо, – выговорила реликвия и покрутила губами ручку. – Это вшо тяжевый тхут. Я ушилша этому ишкуштву у швоехо шождателя, Эмануэля Шлочшлича.
Мона не разобрала имя художника, – нечеткие звуки могли означать что угодно, – но все равно одобрительно кивнула и выдавила из себя «Ого».
– Господин бугимен поэтому вас нанял? Он же всегда уделял особое внимание персоналу.
