Мона судорожно соображала, как повернуть разговор с этим господином на тему Носдорфов, если под «кучкой вампиров» он действительно подразумевал братьев. Это не должно прозвучать чересчур нарочито, кроме того, он, судя по всему, невысокого мнения о ведьмах, – ничего удивительного, вероятно, как раз одна из них его и прокляла, – а сейчас ведьмы работали почти на всех постах в ведомстве, вынужденные подчиняться ужасным решениям Церкви. Но Мона не такая.
– По-моему, я вообще не успеваю следить за происходящим, с тех пор как у меня появился ребенок, – попробовала она зайти с другой стороны.
Если Мона чему и научилась на примере болтовни своей соседки, так это умению поддерживать разговор и одновременно выуживать из собеседника самые сокровенные и мрачные тайны. А она примерно представляла, какого рода чушью Носдорфы забили голову бугимену.
– О, у вас ребенок? – в тоне скульптуры промелькнуло умиление.
– Ёкай. Наполовину свинья, наполовину горный лев. Я приду с ней сюда чуть позже, когда вернусь за курткой. – Ваш ребенок – демон? – переспросил бюст.
– У меня даже муж – демон. – Упс, вот этого она пока раскрывать не планировала: даже проклятые реликвии побаивались ада. – Н-но ребенок приемный, – торопливо добавила Мона. – Крошка потеряла родителей, и мы с мужем… не могли поступить иначе. Нечисти в наше время трудно приходится, не так ли?
– И не говорите. Жаль, такие благородные ведьмы, как вы, редко встречаются. Нашему брату, можно сказать, везет, если он не оказывается в шкафу.
Недоверие побеждено, это уже кое-что, однако статуэтка по-прежнему была сосредоточена исключительно на себе.
– Эм, – начала Мона, но Амелия ее перебила.
– А такие клубы, как у бугимена… Там работало много нечисти, да?
– Конечно, конечно. К сожалению, жутких существ, которые не просили о помощи и не хотели веселиться на вечеринках, становилось все больше… – бюст понизил голос, с осторожностью глядя на собеседниц.
– Нет, правда? Это из-за тех, о ком вы говорили? Из-за кучки вампиров? – уточнила Амелия.
– Из-за этих Носдорфов!
Вот оно. Скелет Бербель стоял среди пальто и вне поля зрения мог радостно дергать руками. Ее поднятые большие пальцы плясали вверх-вниз.
Бенико драматично вздохнула.
– Теперь я по-настоящему волнуюсь за Бибу, правда-правда, до ужаса! Папа предупреждал меня об этих вампирах, о да, предупреждал! – Она мастерски умела надувать губы, и перед ее прелестным личиком было трудно устоять.
Артефакт подпрыгнул на своем постаменте. Взвилась пыль, и к складочке между бровями присоединились морщинки на лбу. Хотелось надеяться, что гнев не застрянет в мраморе.
– Отвратительные типы! – разбушевался он. – Обещали нам, что будут бороться за нашу свободу… Только представьте себе! А потом просто хранили демоническую слизь в подвале! Биба был в бешенстве! Но они его спонсировали. Его менеджер подписал хитрый контракт и… О, я вам этого не говорил, ладно? – Все дружно закивали. – В общем, добряк Биба хотел выйти из этого дела, а они пригрозили, что все у него отнимут. Это долго продолжалось, однако в конце концов он выпутался и отослал всех нас прочь. Как раз вовремя, прежде чем сам ад… сам ад устроил облаву на заведение. Власти, конечно, преследуют его, а ведь он не сделал ничего плохого.
Каменное лицо театрально всхлипнуло. Из одной ноздри в самом деле потекли сопли консистенции жидкого бетона.
Мона машинально полезла в сумочку за носовым платком, слишком поздно сообразив, что, если предложит артефакту платок, ей придется ему помогать.
– Эм, вам потребуется?
К сожалению, бюст кивнул в ответ, и ведьме представился необычный шанс вытереть нос мраморной голове. Когда та высморкалась, вокруг взметнулось немного известки.
– Спасибо вам, очень любезно, очень любезно.
– Н-не за что, – заикнулась Мона и щелчком пальцев сразу сожгла платок.
– Ведьмы вроде вас – редкость, большая редкость, – пробормотало каменное лицо, открывая перед ней последнюю возможность к наступлению.
– Знаете, мы занимаемся такими случаями, как у вас. Бербель, к примеру, – Мона указала на скелетиху, которая захлопала искусственными ресницами, энергично кивая головой. – Раньше она считалась проклятой реликвией, поэтому не имела никаких прав. Но мы заключили договор на аренду квартиры, получили рекомендацию, теперь не хватает только проверки со стороны уполномоченных органов, а потом ее признают существом, и она сможет жить свободно. Д-для вас это тоже стало бы хорошим решением. Безупречная память, воспоминания… Вы же одушевлены, не так ли?
Голова скульптуры наклонилась, шея хрустнула.
– Так.
– У вас есть личность и воспоминания, вы вообще не должны здесь находиться. Ведомство должно оказать вам поддержку.
– Ну, меня прокляли и заколдовали… Являясь образом своего создателя, я должен был стать утешением для его вдовы. – Статуя еще раз громко всхлипнула. – Н-но я не могу двигаться самостоятельно. Как мне подать куда-то заявление? Вы же знаете, как мало сейчас ведьм и колдунов. У моего куратора постоянно не хватало на меня времени.
