– Так же, как и ты разбиралась с моим – как ты там выразилась? Дерьмом? Так же, как и ты разбиралась с моим дерьмом, мы разбираемся с твоим?
Мона перевела взгляд со своего лучшего друга на Амелию, а потом на Бальтазара, который ласково ей улыбался.
– Милая, мы все будем помогать. Как обычно. Вот увидишь, тебе не нужны печати. А если что-то пойдет не так… у меня настоящий талант наводить порядок в собственном хаосе, мм? – Тяжело продолжать упираться, когда на тебя смотрят с такой нежностью.
У нее вырвался стон:
– Ладно. Но тогда ты тоже должен перестать приглушать мои силы. Иначе я и дальше буду на это полагаться. – Уверена? Это снова может закончиться потенциальным головожопом, – князь ада негромко усмехнулся. – Да. Как раз поэтому. Все как ты сказал: мне нужно бояться этого. Если я постоянно буду спихивать ответственность на других, то никогда не смогу развиваться. Я знаю, какой силой обладаю, знаю, что можно, что нельзя, что опасно… Я хочу как минимум дать себе шанс и надеяться, что мое подсознание во всем разберется и, ну, не все головожопы будут сразу материализоваться.
Без печатей, без божественной помощи все станет серьезно, и, наверное, мне необходимо знать, что страховочной сетки больше нет, – объяснила Мона. Рано или поздно нужно откручивать дополнительные колеса, чтобы увидеть, получится ли у тебя без них. – Но прошлые жизни оставили мне травму, – поколебавшись, продолжила она, шагнула к Бальтазару и взяла его за руку. – И-и если честно… Эта жизнь тоже… Если я не…
– Я рядом, Мона. Если у тебя не получится без помощи, то пусть будет так. Тогда я могу снова ограничить твои силы… и есть другие, более подходящие виды печатей.
– Спасибо за понимание. Знаешь, не всем удается научиться ездить без дополнительных колес. Но с ними или без… если едет, то едет.
При виде его недоуменно нахмуренного лба Мона лишь тихо хихикнула и покачала головой. Бальтазар не стал переспрашивать, вместо этого просто обвил руками ее плечи. Безмятежно вздохнув, она прижалась к его груди и невольно сделала глубокий вдох. От него пахло еще лучше, чем обычно. Нос уловил сладкий, как мед, парфюм и аромат, которым обычно пахнет недавно выстиранная одежда. К тому же он так красиво оделся. Черный смокинг в тонкую полоску затмевал все прежние костюмы. Но зачем он так нарядился сегодня вечером?
Мона тут же высвободилась из объятий.
– Свадьба, – испуганно пискнула она, лихорадочно нащупывая свой смартфон.
– Наверняка они уже начали без нас, – пожал плечами Бальтазар.
Ей наконец удалось нашарить мобильный. Повезло, что на платье такой длинный разрез почти до бедра.
– Ты что, засунула телефон в… это подвязки? – спросил архидемон, однако Мона уже от него отвернулась, чтобы взглянуть на часы.
К счастью, прошло не так много времени. Невеста ведь имеет право немного опоздать, верно? Но вдруг обнаружилась и другая цифра, которая встревожила ее куда сильнее. Пятнадцать пропущенных звонков от папы.
Мона не смогла сдержать смех. На самом деле от стресса из-за родителей она и сбежала в цветочный магазин. Что такое крупица хаоса в магической структуре, по сравнению с разрывом семейных уз посредством адского брака?
– Итак, что дальше? – поинтересовалась Амелия.
Борис тоже вопросительно вскинул брови. Они выглядели окончательно сбитыми с толку.
– Жениться? – спросила Мона, обращаясь сразу ко всем троим.
– Извините, извините, извините, – бормотала Мона с кривоватой улыбкой на губах, когда они с Бальтазаром переступили порог украшенного выставочного зала. Каким-то образом в их отношения вполне вписывался тот факт, что они вместе быстрым шагом шли к алтарю, пока ожидавшие их друзья понимающе улыбались.
Едва заметив родителей, Тиффи рванула вперед через весь зал и подлетела к ногам Моны. Та тут же подняла малышку с пола:
– Что, моя сладкая? Скучала по маме? Да, скучала, да, скучала, мм?
Нежничая с демонической свинкой и другой рукой держа свой до чертиков незаменимый букет, Мона поспешила к Бальтазару. По крайней мере так ей удалось избежать противного свадебного марша, который заставил бы всех гостей на нее пялиться. Борис и Амелия прокрались между рядами сидений позади невесты и обменялись с Бербель парой слов, которые она не смогла разобрать.
– Позже хочу знать все в подробностях, – негромко потребовала скелетиха, подойдя к Моне, чтобы взять у нее букет и ребенка.
– Можешь на это рассчитывать.
Явно застигнутые врасплох римские шлемы упустили момент вступления. После того как постепенно перешептывания в зале стихли, Мона расслышала лишь тихое, нарочито корявое бренчание одного-единственного доспеха и обрадовалась, что не придется наслаждаться этим произведением целиком. Не считая этого момента, ее сверхъестественные друзья вместе с проклятыми реликвиями музея действительно превзошли сами себя. Она с восхищением посмотрела на волшебное ночное небо, благодаря которому зал казался еще просторнее.
