Была глухая ночь, а она сидела одна в комнате покойной матери. ~ Ноги Антонии словно приросли к полу, и она, окаменев, замерла посреди комнаты. – Ср. аналогичное поведение Эмилии Сент-Обер после смерти отца в высоко оцененной Льюисом сцене «Удольфских тайн» (т. I, гл. 10) Радклиф: «Уединенная жизнь в последнее время, печальные мысли постоянно угнетали расстроенные нервы Эмилии. <…> Блуждая по опустелому дому в сумерках, она чего-то пугалась, ей чудились какие-то призраки. Такому же болезненному возбуждению нервов она приписала и теперешний случай. Когда она еще раз взглянула на кресло, стоявшее в темном углу чулана, ей представилось, что она ясно видит в нем фигуру отца. Эмилия постояла несколько минут, как пригвожденная к полу, затем бросилась вон из комнатки» (Радклиф А. Удольфские тайны / Пер. Л. Гей. М.: Терра, 1996. С. 93–94).
…отправить… в Чермное море. – Английская идиома, соответствующая русскому выражению «Отправить к черту на кулички».
Святой Яго Компостельский. – См. выше прим. к с. 27.
Какой предмет ~ каких прекрасней нет. – В эпиграфе – строки из поэмы «Милосердие» (опубл. 1782; ст. 254–259) английского поэта-сентименталиста Уильяма Купера (1731–1800).
…девушка, изображавшая святую Лючию… несла золотой сосуд, внутри которого покоились два глаза, ее же собственные закрывала черная повязка, и монахиня, одетая ангелом, служила ей поводырем. – Имеется в виду святая Лючия Сиракузская (ок. 283 – ок. 303) – раннехристианская великомученица, покровительница слепых. На иконах обычно изображалась с мечом в руках и пальмовой ветвью (символами мученичества), книгой и масляной лампой, иногда также с двумя глазами на подносе.
Святая Екатерина Александрийская (287–305) – христианская великомученица.
…святая Женевьева, окруженная чертенятами, которые… дергали ее за полы одежды и с дурацкими жестами прыгали вокруг, стараясь отвлечь ее внимание от Святого Писания… – Св. Женевьева часто изображалась на иконах в виде пастушки со Священным Писанием и зажженной свечой, которую дьявол старается загасить.
Он приблизился и увидел в неверном свете, что в углу этого гнусного узилища на соломе лежит существо, столь жалкое, изможденное и бледное, что он с трудом распознал в нем женщину. – Изображая заточение Агнесы, Льюис, бесспорно, опирался на историю разлученных любовников Эжени и Дорваля из антиклерикальной драмы французского драматурга Жака Мари Буте де Монвеля (1745–1812) «Монастырские жертвы» (1791, опубл. 1792), постановку которой видел в 1791 г. в Париже. Преследуемая лицемерным и сластолюбивым доминиканцем отцом Лораном, Эжени оказывается в подземной темнице аббатства, описание которой в сц. 1 четвертого акта пьесы в деталях совпадает (как и портрет самой узницы) с образным рядом данного эпизода «Монаха». В 1808 г. Льюис сделал собственную переработку этой пьесы, озаглавленную «Венони, или Послушник монастыря Святого Марка».
Сколь Человек, твое творенье, слаб ~ Когда земля скрывается из глаз. – В эпиграфе – видоизмененные строки из философско-дидактической поэмы «Соломон о суетности мира» (1708, опубл. 1718; кн. II, ст. 525–528, 531–532, 539–544) английского поэта Мэтью Прайора (1664–1721).
…он увидел свою спящую красавицу. Розовая краска, предвестница пробуждения, уже разлилась по ее ланитам; и, завернутая в саван, распростертая на погребальном ложе, Антония словно улыбалась символам смерти вокруг. – Вероятная реминисценция финальной сцены в семейном склепе Капулетти из трагедии Шекспира «Ромео и Джульетта» (ок. 1595, опубл. 1597; V, III). Ср. слова Ромео, обращенные к спящей возлюбленной: «Смерть выпила мед твоего дыханья, / Но красотой твоей не овладела. / Ты не побеждена. Еще румянец / Красой уста и щеки озаряет, / И смерти знамя гордое не веет» (ст. 92–96. – Пер. Т. Щепкиной-Куперник).
